Книга Утренний Всадник, страница 224 – Елизавета Дворецкая

Дарована моргнула, вздохнула глубоко, стараясь прийти в себя и хотя бы сообразить, где она и что она. Весь мир вокруг так изменился, что казалось, не дивный лес спущен к ним по воле Матери Макоши, а сами они с этим холмом, и серой, напитанной водой ледяной дорожкой Пряжи, и с дымками ближних огнищ чуть поодаль – все вместе взяты в Надвечный Мир.

— Больше им нет сюда дороги! – шепнула ей на ухо Росава и крепко взяла княжну за локоть, опасаясь, что ту не сдержат ноги. – Через этот лес никто не пройдет. Разве что сумеет померяться силой с Божарой.

Дарована молча качнула головой. По ее мнению, на всем Истире не найдется человека, способного тягаться с Божарой. Разве что на Девоне. О том, что лежит по ту сторону Истока Истира, ничего нельзя знать наверняка.

* * *

Вопреки убеждению князя Велемога, что сын его мало на что годен и хорошего правителя из него не выйдет, Светловой с большим воодушевлением согласился идти в поход на дрёмичей. Настолько охотно, что Велемог даже был недоволен его рвением, заподозрив, что сын передумал и захотел жениться на Дароване, которая была объявлена целью похода. Теперь стремление сына к женитьбе не очень-то устраивало князя: Жизнеславу они оставили в Славене по-прежнему больной, и он не упускал из мыслей той возможности, что вскоре сам станет женихом.

Но Светловой очень мало упоминал о Дароване. Настолько мало, что впору было усомниться, а помнит ли он ее вообще. Казалось, среди всего речевинского войска у княжича была какая-то особая, своя собственная цель. И некоторые из ближайших его товарищей, такие как Миломир или Преждан, хорошо помнившие события начала зимы, догадывались, что это за цель.

— А что я говорила тебе! – с ликованием воскликнула Звенила, впервые услышав от полного сомнений Светловоя, что отец затеял поход к дрёмическим рубежам, уже получил согласие веча и теперь зовет его с собой. – Я говорила! Враг твой – не даль, а время! Время проходит, время близит тебя к весне, и даль сама отступает перед тобой! Сама судьба ведет тебя! Князь прокладывает тебе дорогу! Думая связать, он освобождает тебя! Туда, к дрёмичам, к реке Пряже, лежит твоя дорога! Там найдешь ты Чашу Судеб, там найдешь ты средство вернуть мечту!

— Но верно ли, что Чаша Судеб – в Макошином-на-Пряже? – Светловой не мог так сразу, после долгих месяцев тоски и безнадежности, поверить, что мечты его все же могут сбыться. – Ведь говорят, что чаша покажется только достойному?

— Всяк достоин своей судьбы! – воодушевленно отвечала Звенила. – Каков ты, такова и судьба твоя. И не гляди, что далеко: глаза боятся, а руки делают; мысль ужасается, а ноги идут!

Ноздри ее тонкого носа раздувались, зрачки стали огромными, так что серый ободок вокруг них был едва заметен; она как будто всматривалась во что-то далекое, радостное и ясно видела дорогу к цели. Один вид ее убеждал безо всяких слов, и Светловой повеселел, поверив ей. Он должен был верить хоть кому-нибудь, а без этого он не смог бы жить.

И Светловой отправился в поход с такой готовностью, какой Велемог от сына никак не ждал. Медвежий велик день они встретили уже в самом нижнем течении Истира, где была назначена переправа. Истир, отец всех говорлинских рек, раньше всех освобождался ото льда; переправа в самом широком месте, где разлившаяся река походила на море, была весьма опасна, но обещала наибольший успех внезапному нападению. Но и оказавшись на дрёмических землях, Светловой меньше всего думал о войне. Едучи в ратном строю, он почти не опускал глаз от неба, выискивая там признаки наступившей весны. Его зимняя задумчивость сменилась бодростью и ожиданием.