Книга Медь в драгоценной шкатулке, страница 147 – Мария Архангельская

— Дайте пройти, — сказала я, взглянув в глаза начальнику караула и стараясь не показать своей нервозности. Реакции было ноль.

— Как вы смеете не пускать госпожу Драгоценную супругу! — голосок стоявшей за моим плечом Мейхи подрагивал не то от возмущения, не то от страха. — Если его величество узнает, быть вам битыми палками, толстым концом!

Стражник перевёл взгляд на мою служанку, двинул челюстью, потом сплюнул, едва не попав мне на подол, и всё же сделал шаг в сторону. Я двинулась вперёд, прикладывая все силы к тому, чтобы не обернуться. К счастью, Лиутар увидела меня и кинулась ко мне, путаясь в длинном платьице и лепеча «мама!», так что отвлечься мне труда не составило. Вернувшись, я рассказала Иочжуну о происшедшем, и он пообещал примерно наказать наглецов, но было ли это сделано, я так и не узнала.

Ночь прошла спокойно, так же как и очередной день пути. Карету трясло немилосердно, здешние дороги были даже хуже тех, по которым я уже ездила на север, и малыш внутри меня, словно чувствуя, начал шевелиться, но никаких других неудобств я не испытывала. Вечером мы достигли очередной станции. Она не пустовала — всё же мы уже уехали довольно далеко от столицы, и люди здесь были не так напуганы. Вся свита и гарем, конечно, в доме не поместились, но император, приближённые и старшие жёны расположились под крышей, в то время как лагерь для остальных разбили на лугу в метрах трёхстах от станции.

— Скоро будем на месте, — ободряюще сказал император, когда мы расположились в самой большой комнате, и служанки помогали нам раздеться перед сном. — Тут совсем рядом монастырь Яшмового цветка, он высоко на горе, и можно было бы остановиться в нём, будь он хоть чуть побольше. Но придётся проехать подальше, до монастыря Цветущего Леса, это ещё несколько дней.

— Хорошо, ваше величество, — рассеянно отозвалась я. Уютно потрескивала свеча в бумажном фонарике, на столе стояли остатки довольно-таки скудного ужина. Всё же много продуктов с собой свитские увезти не смогли, а вынужденно принимавшие нас хозяева к визиту такой оравы не готовились. Я подошла к широкой постели, намереваясь улечься, когда в дверь постучали.

— Ваше величество, — в комнату заглянул Кан Гуанли, — офицер охраны со срочным донесением.

— Каким ещё донесением? — недовольно спросил его величество.

— Очень срочным, — и в дверь, отстранив растерявшегося от такой наглости евнуха, протиснулся человек в доспехах. — Ваше величество.

Он упал на колени, поклонился до земли, и, ещё не успев разогнуться, объявил:

— Подданный докладывает — в гвардии бунт!

— Что? — опешил Иочжун. Гвардеец выпрямился, и тут я его узнала:

— Гюэ Кей!

— Ты его знаешь? — император посмотрел на меня. — Впрочем, да, конечно…

— Ваше величество, — настойчиво сказал друг Тайрена, — гвардейцы сейчас собираются с оружием и факелами и хотят идти к вам с требованием предать казни госпожу Драгоценную супругу. Они кричат, что её подослали к нам чжаэны, и это она открыла им доступ в империю и одурманила разум вашего величества колдовством. И теперь нужно убить её, чтобы она не навлекла на всех нас ещё больших бед.

— Что ты несёшь? Как ты смеешь?!

Я посмотрела на окно. Потом шагнула к нему и толкнула раму. Нет, не показалось — от лагеря действительно доносился шум. Луг, где выстроились палатки, от станции отделял ряд деревьев и кустов, и сквозь листву было видно, что огней там становится всё больше и больше, они метались, мерцая между стволами рыжими злыми звёздами.