Книга Медь в драгоценной шкатулке, страница 90 – Мария Архангельская

— Ты что-то забыла, сестра Эхуан? — громко спросила я. Она вздрогнула и обернулась.

— Да, я забыла тут одну вещь, когда была у тебя в прошлый раз.

— В спальне? — я приподняла бровь и сделала широкий жест. — Что ж, не стесняйся, можешь поискать.

— Не стоит. Не такая и ценная это была вещь. Я вполне могу о ней забыть… как если бы я отдала её побирушке.

Я не нашлась что ответить, и Эхуан, подняв носик, выплыла из комнаты.

* Цинь — струнный музыкальный инструмент.

Я сидела за столом уже довольно долгое время, отослав слуг. Некоторые из аппетитно выглядящих блюд уже успели остыть, а я всё никак не решалась приступить к трапезе. Подозрений не вызывали разве что орехи, всё остальное несло в себе потенциальную опасность. А организм властно требовал пищи, и, судя по всему, у него были для этого причины более серьёзные, чем потребность накормить меня одну.

Задержка у меня была уже на целую неделю. Сначала я ещё надеялась, но день шёл за днём, к тому же на меня начали накатывать беспричинные сонливость и головокружения, так что сомнений практически не осталось.

Самым умным было бы позвать врача. Было бы, если бы не все эти истории о том, что никто не может родить императору ребёнка, которых я уже наслушалась предостаточно. А кое-чему и сама была свидетелем. Кто-то очень не хочет, чтобы у Тайрена появился конкурент, и я могла бы ткнуть в этого кого-то пальцем, да вот беда — никаких доказательств у меня не было. А императрица — не тот человек, которого можно обвинить без железобетонных аргументов. Раз она до сих пор ухитрилась не попасть под подозрение, то одного указания на очевидность её выгоды будет мало.

И врачи с ней наверняка в сговоре. Самый простой и очевидный способ держать руку на пульсе, это заручиться поддержкой тех, кого ни одна понёсшая женщина никак не минует. Самое противное, что и мне рано или поздно придётся во всём признаться. Ладно, я могу приказать молчать своим слугам, может быть, даже смогу скрывать растущий живот под здешними довольно свободными одеяниями. Но врачи осматривают всех обитательниц гарема как минимум раз в сезон, для профилактики, так сказать. В другое время я бы подобную заботу только приветствовала, но сейчас…

Да и слуги… Трудно найти человека, которого нельзя было бы подкупить, запугать или же просто разговорить под невинным предлогом. С какой скоростью слухи распространяются по гарему, я уже не раз имела возможность убедиться. И здравствуй, господин врачеватель, с искреннейшей заботой о здравии императорской супруги.

Я взяла рисовый хлебец и откусила. Потом вспомнила про спорынью, как говорят, тоже являвшуюся абортивным средством. Правда, она вроде бы живёт только в пшенице, но кто сказал, что и в рисовую муку нельзя подмешать чего-нибудь в этом роде? Чёрт, Наталья, не будь параноиком. Ты не сможешь не есть всю беременность. Травили и фруктами, проколотыми отравленными иглами, травили книгами, свечами и перчатками, не говоря уж о косметике. Никто пока ещё не знает, что с тобой, так что ешь давай!

К счастью, меня пока ещё не тошнило, но к вечеру разболелась голова. Однако лечь, как мне больше всего хотелось, было нельзя. Меня всё-таки припрягли к службе в императорских покоях, и манкировать этой честью без объяснений причин я не могла. Хорошо хоть обязанности были необременительными. Подай-принеси, разотри тушь для письма, добавь благовоний в курильницы, приготовь воду для омовения рук после еды. По сравнению с работой комнатной девушки, можно сказать, отдых. Император был со мной ласков, похоже, уже забыв ту небольшую размолвку, и даже сказал, что скоро опять меня навестит. Надеюсь, что не сегодня.