Книга Сосна зимой, страница 104 – Мария Архангельская

— У кого-нибудь есть предположения, с края какого облака свалилась эта армия, которую мы не собирали? – спросила я на очередном совещании. Сановники переглянулись.

— У вашего слуги есть предположение, – подал голос Великий державный наблюдатель.

— Говорите, сановник Тунь.

— Ваше величество, северо-западные округа всегда были рассадником мятежных настроений. Ещё в царствование императора Дай-цзана они приносили много хлопот, и ваше величество, должно быть, помнит, что во время похода его величества Уэн-ди на запад там случилось восстание мятежника Чжи. Ваше величество в великой милости своей тогда помиловали большую часть его людей, разрешив им вернуться в свои дома. Предполагаю, что это они.

Я медленно кивнула. В самом деле, это предположение выглядело наиболее правдоподобным. Если повспоминать, то как поступить с терроризирующими чиновников в тех краях вооружёнными бандами, я обсуждала ещё с Тайреном. А после неудачного восстания его участникам было достаточно вернуться и встать на учёт для получения голодного пайка, никто их не обыскивал; пусть сдать оружие и было непременным требованием, но кто знает, сколько на деле мечей и арбалетов осталось по подвалам и сеновалам? Какой-никакой, а опыт боевых действий у недавних бунтовщиков тоже имелся…

И теперь люди, видя, что власти в который раз не в состоянии им помочь, взялись решать свои проблемы сами. И слава богу, теперь мне не придётся думать, ослаблять ли другие границы или объявлять чрезвычайную мобилизацию, отрывая крестьян от полей и бросая в бой практически без подготовки. С ослабленными кочевниками те части, что уже отправлены, как-нибудь справятся, тем более с такой поддержкой местного населения.

— Теперь, ваше величество, нам надо лишь понаблюдать с горы за боем тигров, – добавил глава Цензората. – Кто бы ни победил, он окажется ослаблен.

Я недоумённо моргнула, но уточнять, что сановник Тунь имеет в виду, не стала. Куда больше меня занимало, какая муха укусила командующего левого конного крыла. На этот вопрос мне сумел ответить Кей.

— Боюсь, сыграли свою роль эльмовы писульки, – мрачно предположил он. – Мы допустили ошибку, назначив командиров из Лимису и отдав им под командование стоявшие там же части. Гуна Вэня там всё ещё помнят добром, и были выявлены случаи, когда за него продолжали тайком молиться. Похоже, это месть за него.

Я поморщилась. Преступники, осуждённые за измену, не имеют право на молитвы, подношения и поминальные таблички. Совершение по ним обрядов само по себе приравнивается к государственной измене. Но я никогда не пыталась насильно искоренить память о казнённых, если их почитатели проявляли мало-мальскую осторожность. Всё же запрещать любящим и родственникам проявлять свою скорбь как-то не по-людски, тем более что местные искренне верят в посмертные страдания душ, о которых в этом мире забыли. Как вырезание рода преступника до девятого колена, так и сведение счётов с мёртвыми вызывало во мне протест и непонимание. И вот она – обратная сторона моей мягкости.

Впрочем, в данном случае ошибку совершила не только я. Казалось логичным и правильным, чтобы округ защищали стоящие там же гарнизоны – это и быстрее, и удобнее. И пожалуйста, желавшие ударить в спину получили полную возможность это сделать. Их не удерживал даже страх за своих родных, потому что их родные по большей части находились там же, где служили мужья и отцы, и теперь вполне могут уйти за границу вместе с ордой, частью которой стали главы их семейств.