Книга Сосна зимой, страница 56 – Мария Архангельская

— А раньше так делали, – буркнул Ючжитар.

— Не всё, что было раньше, надо повторять. И Муэнь был полководцем Великой империи, которая всеми порицаема за жестокость и неправедность. И те, кого он закопал в землю, не были изменниками, они пытались отстоять свой дом и свою свободу. Командующий И хотел запугать всех, чтобы никто больше не пытался противиться завоеванию, и за это его и Великого императора возненавидели во всех восьми концах света.

Ючжитар снова поболтал ложкой, хмурясь в глубокой задумчивости.

— Но ведь папа казнил изменников.

— Казнил. Но по закону.

— И пленных не убивал?

Я замялась. Я старалась привить сыновьям ту самую гуманность, в тех пределах, которую они смогут себе позволить. И ссылка на отца-императора была самым простым способом доходчиво объяснить, что делать можно, а что нельзя. Но во время его степного похода Тайрену случилось избавиться от балласта в виде захваченных в плен степняков, и я сильно сомневалась, что он просто отпустил их на все четыре стороны. Врать, пусть и ради благих целей, мне не хотелось.

— Я ни разу не видела и не слышала, чтобы он так поступал, – выкрутилась я. А что, чистая правда, Тайрен мне тогда ничего на этот счёт не сказал, а переспрашивать я не стала. – Но твой отец-император, Ючжитар, никогда не был жесток. Если он кого-то карал, то только потому, что это было необходимо, и так, как было необходимо. А все эти изуверства, вроде закапывания в землю, сожжения или разрубания на части – это жестокость ради жестокости. Так нельзя обращаться даже с изменниками. Потому что тогда ты станешь ещё хуже, чем они.

— Но головы рубить можно?

— Если по приговору суда, то можно.

— Тогда я так и сделаю, – решил Ючжитар.

— Но только изменникам! – напомнила я. – Не всем подряд, не простым воинам.

— Почему? Они тоже изменники.

— Сынок, солдат должен подчиняться приказам своих командиров, это основа любой армии. Всем приказам. А потому, если командир отдал изменнический приказ, то виноват он, а не те, кто его выполняли. Даже у разбойников выделяют зачинщика и карают его строже, а соучастников мягче.

— Верность старшим, командирам и хозяевам – основа добродетели младших. Помнишь? – подхватил Шэйрен.

— Но государь выше всех старших! Даже отца, – возразил Ючжитар. Что ж, против факта не попрёшь – дела о государственной измене единственные, в которых сыновьям позволительно идти против родителей и доносить на них.

— Но если государь не добродетелен, то он лишается милости Небес, – после короткого раздумья выдвинул финальный аргумент Шэйрен. – И они отдадут свой мандат более достойному. И тогда восставшие будут вовсе не изменники, а наоборот.

Ну да, мятеж не может кончится удачей… И здесь это верно, как нигде. Ючжитар насупился, а я не в первый раз подумала, что процарствуй Иочжун ещё хотя бы лет пять, быть бы Тайрену низложенным с поста наследного принца. Со второго раза у моего первого мужа получился именно такой сын, о котором он мечтал – спокойный, рассудительный, вдумчивый и усидчивый. Не то, что ветротекучий старший. И, зная Тайрена, не нужно было ходить к гадателям, чтобы предсказать: он бы со своим низложением не смирился. И бог знает, чем бы всё это закончилось.

Всё же хорошо, что тогда всё сложилось именно так, как сложилось.