Книга Новые пути. Книга 2, страница 10 – Мария Архангельская

Доу Сюй не зря считался лучшим мечником Линшаня, и даже в таком, очевидно невменяемом состоянии, к сожалению, мастерства не растерял. Первый же удар не разрубил Линьсюаня пополам только потому, что тот успел сложить отражающую печать. Доу Сюя откинуло назад, и это дало Линьсюаню секунду на то, чтобы выхватить меч. Оставалось лишь порадоваться, что он сегодня прихватил Ханьшуй с собой. Однако других поводов для радости не было. Вихрь ударов, обрушившихся на него, сделал бы честь недоброй памяти водному духу, с той только разницей, что у духа было десяток щупальцев, а меч у Доу Сюя один. Знаменитый Поцзюнь свистел в воздухе, атакуя словно со всех сторон разом, и Линьсюань только и мог пятиться и отбиваться, понимая, что долго не выдержит. Даже камень, на удивление точно прилетевший Доу Сюю под коленную чашечку, дела не поправил: шиди не растянулся на земле, а упал на подломившееся колено и тут же ударил снизу, вынудив Линьсюаня высоко подпрыгнуть, пропуская лезвие под собой.

— Целителей зовите! — крикнул он, вспомнив об учениках. А потом опять стало не до них.

В какой-то момент Линьсюаню показалось, что удача изменила ему окончательно — под ногу подвернулся корень, и он полетел на землю, с ужасом понимая, что отразить новый удар не успеет. Но Доу Сюй, уже замахнувшись, вдруг странно дёрнулся и застыл, схватившись за грудь. Его лицо налилось красным, вмиг покрывшись крупными каплями пота, а потом изо рта вдруг исторгся целый фонтан крови, попавший на опешившего Линьсюаня. Шиди пошатнулся, тяжело дыша, повёл покрасневшими глазами, взревел и снова взмахнул Поцзюнем, безвредно свистнувшим над головой Линьсюаня. Тот откатился назад и кое-как поднялся на ноги, а Доу Сюй продолжал бесноваться, увлеченно рубя воздух. Кровь теперь текла у него не только из губ, но и из глазниц.

Оставлять его в таком состоянии было нельзя, но попытаться снова сойтись лицом к лицу Линьсюань не решился. Оставалось только положиться на духовную силу. Воткнув Ханьшуй в землю, он сложил обе в руки в печати и выписал ими в воздухе сложную фигуру, сосредотачивая ци. Заклятие пут, обездвиживающее человека, упало на Доу Сюя — и едва не треснуло, с такой силой тот рванулся. Линьсюань прикусил губу, напрягая все силы в удержании соученика, снова обратившего на него бешеный взгляд.

Иногда из состояния искажения ци можно вывести одним толчком духовной силы. Но, видимо, и это нужно делать умеючи. Или у Доу Сюя было какое-то особо мощное искажение.

Они застыли в состоянии хрупкого равновесия, и невозможно было предсказать, кого из них силы оставят первым. Но тут на поляне появились новые действующие лица. Словно могучий порыв ветра дохнул из-за спины, и, хотя его удар был направлен в основном в Доу Сюя, Линьсюаню тоже досталось. Из него словно вышибло весь воздух, ноги подломились, и он осел на землю, чувствуя себя полностью вымотанным. Зато шиди и вовсе рухнул, как подрубленный дуб, и остался лежать, лишь слабо подёргиваясь. Линьсюань оглянулся. Недалеко от него стоял Ши Чжаньцюн, прямо-таки светясь духовной силой. Только теперь Линьсюань в полной мере осознал, почему у предыдущего поколения учителей не было никаких сомнений, кому оставить место главы ордена.

Глава был не один — следом уже спешили целители с Шэ Ванъюэ во главе. Позади них на почтительном расстоянии толпились ученики Доу Сюя. У Шэ Ванъюэ в руках был не меч, а гуцинь. Не мешкая ни мгновения, целительница села прямо на траву, скрестив ноги, положила гуцинь на колени, и над поляной полилась негромкая мелодия. Обычно Линьсюань не ценил усилий здешних музыкантов, но сейчас он слушал как заворожённый, чувствуя, как уходит напряжение, смывается страх, а на смену им приходят спокойствие и удивительная лёгкость. Ещё один гуцинь подхватил мелодию, а другие целители уже спешили через поляну — одни к переставшему даже дёргаться Доу Сюю, другие к неподвижному телу ученика, о котором Линьсюань успел начисто забыть.