Книга Новые пути. Книга 2, страница 26 – Мария Архангельская

И как все эти люди могу продолжать жить нормальной жизнью, работать, торговать, проводить время на улице, когда он, Линьсюань, несмотря на все заклинательские ухищрения, только и способен что растечься на постели полудохлой медузой? А ведь эти места считаются севером. Как же тогда выживают южнее, в Цзяннани, в Линнани? Помнится, Е Цзиньчэн побывал в Цзяннани, но надолго там не задержался, и это было, наверное, единственное, в чём Линьсюань его понимал и горячо одобрял. Нет, господа мои, север и только север — вот выбор разумного человека.

Его дальнейший путь лежал ещё севернее — с орденом всё-таки пришлось расстаться. Чжаньцюн не стал ругать его за устроенный арестанту побег, хотя Линьсюань был готов к тому, что глава Ши впервые на его памяти выйдет из себя. Или не выйдет, но начнёт укорять и говорить, что он сделал хуже только себе. Или сухо напомнит об авторитете и власти главы ордена, на которых шиди Хэн походя покусился. Но Чжаньцюн не сделал ни того, ни другого и ни третьего, когда Линьсюань предстал перед ним, всем своим видом выражая вину — ни дать, ни взять пёс, во взгляде которого читается вся мера раскаяния за погрызенный хозяйский ботинок или сожранную хозяйскую колбасу. «Надеюсь, ты не пожалеешь, шиди», — только и сказал глава, после чего заговорил об отъезде Линьсюаня как о деле решённом. И Линьсюань, чувствуя малодушное облегчение, старательно гнал от себя мысль, что изрядно разочаровал единственного в этом мире друга.

Но, во всяком случае, его отъезд не был изгнанием, разве что временной ссылкой. Чжаньцюн даже спросил, куда он хочет отправиться, и Линьсюань решительно назвал дальние северо-западные рубежи. На одном из них сейчас проходил службу невезучий И Гусунь, которому теперь не дождаться признания себя в качестве нового императора… если только кто-нибудь ему в этом не поможет.

— Ты уверен, шиди? — спросил Чжаньцюн. — Там сейчас может быть опасно.

— Уверен, шисюн, — решительно кивнул Линьсюань. — Обещаю, я не буду рисковать без нужды.

Чжаньцюн тоже кивнул. И вот Линьсюань уже несколько дней был в пути, хотя далеко не забрался. Жара не способствовала скорости передвижения, но никаких сроков ему никто не назначал, а потому заклинатель с чистой совестью решил переждать в первом же достаточно крупном поселении в надежде, что через несколько дней путешествовать станет легче.

За окном орали цикады. Кто бы мог подумать, что это воспетое поэтами и писателями насекомое может быть настолько назойливым и раздражающим? Символ бессмертия, понимаешь… В первый раз, когда Линьсюань-Андрей услышал их стрёкот, ему даже понравилось — создаёт атмосферу южного вечера, столько читал про пение цикад, и вот слышит наяву. Но когда этот звон стоит час за часом, день за днём, хочется оглохнуть. Или создать уничтожающий цикад талисман и запустить его в растущее под окном дерево, которое оккупировали певуны.

Хотя, если уж создавать талисманы, то лучше сделать что-то охлаждающее. И вообще, не валяться просто так, а всё-таки заняться духовным совершествованием. Или чтением книг о заклятиях и талисманах, их сотворении и использовании, благо прихватил с собой парочку. Была у Линьсюаня задумка — заклятие, срабатывающее как сигнальный огонь. Ещё со времён истории с водяным духом; конечно, не велик труд в числе прочего таскать с собой хлопушку-фейерверк, посылающую в небо сигнал, но стоит забыть или уже использовать, и вот позвать на помощь не получится. А заклинать можно сколько угодно и голыми руками, хватило бы сил.