Книга Новые пути. Книга 2, страница 25 – Мария Архангельская

— Ты понимаешь, что я ничего не могу гарантировать? — устало спросил Линьсюань.

Подделать почерк Чжаньцюна было сравнительно легко — у Линьсюаня имелось достаточно бумаг и записок от главы ордена, так что он просто копировал нужные иероглифы, а те, которых не было, выписывал в похожей манере, надеясь, что тюремщики едва ли часто видят написанное рукой самого Ши Чжаньцюна. Куда труднее пришлось с печатью: её не на чем было вырезать, да и Линьсюань не обладал умениями резчика. В конце концов он просто обвёл красной тушью оттиск печати на одном из посланий и прижал бумагу к другой бумаге. Получилось грубо, но опять оставалось уповать на то, что в тюрьме наверняка будет полумрак, а те, кому он покажет приказ, не посмеют придираться.

Так оно и получилось. Начальник смены тюремной стражи явно удивился, когда явившийся в одиночестве среди ночи заклинатель предъявил приказ и потребовал выдать арестанта ему на руки, но стоило Линьсюаню рыкнуть, как вопрос был решён. Мастер Хэн — правая рука главы, это всем известно, а дело стражи маленькое, в конце концов. Судья Кан, бородатый дородный мужчина, выглядевший вполне неплохо для человека, почти сутки проведшего в камере, удивился ещё больше, но стоически промолчал до самых ворот, а за ними ему на грудь с рыданиями бросилась жена и стало и вовсе не до расспросов.

— Уезжайте, — посоветовал очевидное Линьсюань. — Вот деньги, возьмите какую-нибудь небольшую лодку, по каналу можно выплыть из города до открытия ворот. Владельцу потом возместят, я прослежу. Не знаю, стоит ли вам пытать счастья у Мэев, раз ваша услуга им впрок не пошла. Но тут уж решайте сами.

— Какая услуга? — всё-таки подал голос судья.

— А это вам госпожа Кан по дороге расскажет. Удачи вам и берегите себя.

За окном послышались скрип и стук проезжающей телеги и бормотание голосов. У дверей гостиницы о чём-то толковали постояльцы, уличный торговец прикрикнул на мальчишку, не то пытавшегося что-то стащить с прилавка, не то просто вертящегося под ногами и мешающего торговле. Где-то что-то опять скрипнуло, шаркали подошвы, цокали копыта. Городок Люйцяо жил своей жизнью, не прерывавшейся ни на мгновение, и Линьсюань с искренним недоумением косился на распахнутые окна, прикрытые от палящего солнца соломенными шторками.

Над землёй всё так же висела тяжкая влажная жара, окутывавшая влажным покрывалом и мгновенно заливавшая потом любого, кто имел неосторожность высунуть нос из-под защиты удерживающих пристойную температуру заклятий. Увы, впечатанные в стены заклятия остались в ордене, и теперь Линьсюань был вынужден страдать вместе с простыми смертными. Ну, не совсем, кое-какие способы бороться с жарой всё-таки оставались. Вздохнув, он поправил на голой груди камень соснового ветра. Крупный кусок янтаря содержал внутри миниатюрное изображение сосны, и от него действительно становилось заметно прохладнее. Незаменимая вещь там, где нет вентиляторов. Есть, правда, ещё веер, но от него уже скоро кисть отвалится.

Ещё можно помедитировать, транс позволяет вытерпеть значительные неудобства тела. Но нельзя же медитировать сутки напролёт. На дворе стоял седьмой лунный месяц, соответствующий, если Линьсюань правильно подсчитал, середине августа. Местные почему-то считали, что несколько дней назад уже началась осень. Вот только сама осень об этом явно не подозревала.