Книга Новые пути. Книга 2, страница 88 – Мария Архангельская

С неба смотрела четвертинка луны. Глаза приспособились к темноте достаточно, чтобы различать, что вокруг. Копыта глухо стучали по земле, фыркнула какая-то из лошадей. Неужели и правда удастся подобраться к лагерю кочевников, и никто ничего не услышит? Они специально выбрали самый глухой час ночи, большая часть врагов давно спит, даже костры погасли или почти погасли и не светятся на горизонте. Ну а караульные?

Впрочем, если их и обнаружат, какая разница. Это сейчас они едут тихо, а потом придётся пошуметь.

Линьсюань сам не заметил, как погрузился в свои размышления настолько, что не сразу понял — тёмный горб, вынырнувший из темноты прямо по курсу, никакой не горб, а шатёр. Они въехали прямо в лагерь, и правда никем не замеченные. Заклинатель лихорадочно пошарил рукой по поясу — связка факелов была на месте, огненные талисманы тоже.

«Шатры и палатки стоят так, — показывал Линьсюань сегодня днём на собственноручно нарисованном кривом чертёжике. — Видимо, по отрядам, между ними довольно широкие проходы. Здесь ручеёк. А рядом ним — коновязи. Здесь, в несколько рядов. И вот здесь».

«Коновязи? — исправник Пэй покивал седой головой. — Это хорошо».

Так, и где у нас теперь коновязь? — лихорадочно соображал Линьсюань. Впереди и справа. И там ручей, не свалиться бы в него, чёртова темнота, лошади могут и ноги переломать. Больше ничего он подумать не успел, потому что совсем рядом раздался пронзительный крик.

Орал мужчина, во всю силу лёгких, и, хотя Линьсюань не понял ни слова, не нужно было гадать, чтобы понять: орут «Подъём!» или «Тревога!» Бросив поводья, заклинатель сдернул с пояса факел, другой рукой прижал к нему огненный талисман, и пропитанная маслом ветошь мгновенно вспыхнула. Линьсюань перебросил факел соседу, зажёг другой, третий. Все факелы мгновенно разошлись по рукам, последний Линьсюань бросил на тот самый горб-шатёр. И тут же пожалел — рано.

В огонь факелов сунули десятки зажигательных наконечников. Поднявший тревогу дозорный тоже не дремал, из темноты свистнула стрела, и один из всадников рядом с Линьсюанем упал на землю. Испугаться заклинатель не успел. Участники налёта выпустили сразу сотню горящих стрел, какие-то впились в пологи шатров, какие-то бесполезно воткнулись в землю, но в тот краткий миг, когда они все одновременно были в воздухе, вышел впечатляющим.

Из шатра, подожжённого факелом Линьсюаня, выскочил человек, Линьсюань с седла рубанул его, удар пришёлся куда-то в плечо, почти не встретив сопротивления. За первым человеком последовали ещё несколько, они все казались безликими тенями, и потому рубить их было не страшно, хотя он в первый раз убивал живых людей. Конь перепрыгнул через свалившееся тело, Линьсюань ударил конские бока пятками, пуская в галоп. Ночь наполнилась криками, воины с заставы кричали и били мечами в щиты, не забывая рубить всех, кто под руку подвернулся. В ответ им орали что-то неразборчивое, всё больше степняков выскакивало из шатров, большая часть с саблями, но без доспехов, кто-то и вовсе оказывался безоружным. Они были хорошими воинами, будучи даже разбуженными и застигнутыми врасплох, они пытались сопротивляться, и ещё один из товарищей Линьсюаня упал с седла. Но стремительность и неожиданность нападения играли против варваров. Отряд Янгуяня, не отвлекаясь на то, чтобы раздавить вспыхивающее сопротивление, нёсся вперёд, рубя мечами, выпуская стрелы и поджигая всё, что можно было поджечь.