Книга Новые пути. Книга 2, страница 96 – Мария Архангельская

На что способны сборщики, Гусунь уже был наслышан. И про людей, ободранных до исподнего, и про показательные расправы с неплательщиками, и про целые сожжённые деревни и проданных в рабство жителей. Да что там, колонну закованных в цепи людей, с безнадёжным отчаянием бредущих куда-то по дороге под присмотром вооружённых надсмотрщиков, он видел собственными глазами. И это были не перегоняемые каторжники, таких ему тоже видеть доводилось. Те одеты по большей части одинаково и не ведут с собой детей и стариков.

Гусунь тоже сморщился и потянулся к кувшину. Но вино оказалось слишком горячим, и он поставил чашку остывать.

— У Мэев всегда так живут?

— Кто ж их знает… Я сам у них побывал впервые только в этом году. Но, судя по тому, что я слышал из их же уст, они со своими подданными привыкли не церемониться, — Линьсюань попробовал вторую чашку вина, кивнул и залпом выпил.

— Я не слышал о них хорошего, но и особо плохого тоже.

— Что ж, это может послужить косвенным подтверждением, что такое положение вещей уже давно, и все живущие здесь считают его естественным. И у остальных кланов эта… не особо-то да…

Гусунь, потянувшийся к своей чашке, чтобы проверить, остыло ли, удивлённо поднял глаза на неожиданно сбившегося мастер Хэна. Тот моргнул, чуть нахмурился, осоловело повёл глазами и вдруг повалился головой прямо на стол, чудом миновав блюдо с потрохами.

Гусунь протянул руку и тряхнул его за плечо, но безрезультатно. Хэн Линьсюань не двигался и вообще никак не реагировал. Но он был жив — дышал, и пульс оставался ровным. Но не упился же он, в самом деле! Всего-то ничего, две только чашки и выпил…

Он-то выпил, а вот Гусунь не пил вообще. Не успел. И теперь он в порядке, а заклинатель спит мёртвым сном. И раз уж стойкого совершенствующегося свалило всего с двух чашек, то Гусуню с лихвой хватило бы и одной.

Сжав в руке рукоять ножа, юноша вскочил и прислушался, но вокруг было тихо. Снятые перед трапезой мечи стояли рядом, прислонённые к стене, только руку протянуть. Плошка жира с фитилём на столе и тлевший очаг давали минимум света, однако прятаться в единственной комнате дома было негде. Значит люди, которые ждут, пока подействует сонное зелье, находятся снаружи. Подхватив меч, Гусунь прокрался к двери, снова прислушался и осторожно нажал на дверное полотно. Створка на волос отошла от косяка, но на улице было по-прежнему тихо.

Оставалось окно, выходившее в противоположную сторону. Быстро составив у порога с внутренней стороны посуду со стола — не ожидающий этого вошедший наверняка споткнётся и нашумит — Гусунь толкнул ставню. Наблюдают ли сейчас за окном? Если да, то он выдаст себя, однако сидеть и ждать всё равно не выход. Опершись на раму и перебросив тело наружу, юноша в который раз прислушался, после чего прокрался вдоль стены к углу дома. И чуть не выругался в голос: навес, под которым они оставили лошадей, был пуст.

Деревня казалась спящей, людей видно не было ни за одним углом, ни за другим. Гусунь уже почти не скрываясь, влез обратно в окно. Выбор был невелик: либо просидеть тут всю ночь, не расставаясь с мечом, в случае чего им же и отбиться. А если врагов будет много, тогда как? Или же брать заклинателя на закорки и тащить в ночь, в надежде где-нибудь спрятаться и пересидеть, пока он не проснётся. Хорошо, что все вещи хранились у мастера Хэна в цянькуне, с лошадьми пропали только сёдла и сбруя. Но вот на месте деревенских Гусунь обязательно устроил бы погоню за убегающей добычей, а местность они знают ни в пример лучше…