Книга Переписать сюжет. Книга 1, страница 127 – Мария Архангельская

— Что ты врёшь, никто над тобой не издевался!

— Да ладно, сестрица Лянь. Ты, конечно, была тогда ребёнком, но даже дети не бывают столь наивны. Ты что, никогда не видела моих синяков и ран? Да, при тебе меня не избивали. Но нельзя настолько не замечать, что происходит в доме, в котором живёшь. Разве что сознательно выбираешь держать один глаз открытым, а другой закрытым.

— Ты бы неловок, постоянно падал, ушибался…

— Ага, об кулаки твоего брата. По многу раз подряд. Впрочем, кулаками он не ограничивался, там и палка шла в ход, и кнут, бывало…

— Строптивых рабов следует учить! — выкрикнула По Наопин.

— Вот и научили — жестокости и ненависти. И как тебе результат их науки?

Несколько мгновений они прожигали друг друга взглядами через стол. Линьсюань отвёл глаза первым, вздохнул и покачал головой:

— Я не хочу с тобой ругаться, сестрица. Я не для этого сюда пришёл.

— А для чего же? — одновременно с сарказмом и горечью спросила женщина. — Ты высоко вознёсся, Сяо Ань. Ты заклинатель могущественного ордена, любимец главы. Кто станет слушать простую горожанку, даже если она захочет кому-то сказать правду про тебя? Зачем тебе тратить время на эту ничтожную?

— Я уже сказал, зачем. О том, что я сделал с тобой, я сожалею.

Они снова замолчали.

— Тогда зачем ты это сделал? — неожиданно тихо спросила По Наопин. — Да, я была глуха и слепа, пусть… Но ведь я сама тебя ничем не обижала! За что ты со мной так?

— За что… Отчасти из ненависти. Да, я ненавидел и тебя тоже, ведь ты ни разу не попыталась заступиться за меня, хотя была, возможно, единственным человеком, к которому твой отец и брат бы прислушались. Это сейчас я понимаю, что поступил несправедливо, но тогда мне было пятнадцать лет! Чувства сильны, а ума ещё мало. А отчасти — из вожделения. Ведь я давно тебя вожделел, неужели ты и этого не замечала?

По Наопин облизнула губы. Сейчас Линьсюань двигался почти наугад, основываясь на единственной фразе, которую его оригинал из романа бросил своей обвинительнице во время финального разбирательства. Но, судя по реакции собеседницы, его догадки были верны.

— Тебе было весело дразнить мальчишку, будучи уверенной, что он никогда не посмеет переступить черту, верно? Оттачивать на нём свои женские чары. И само по себе это не грех. Но в тот день, когда я разрешил себе всё… Я сорвался.

Он сделал паузу, но госпожа Кан молчала, опустив голову и теребя пояс.

— Прошлого не вернуть, мёртвых не воскресить. Ты и сама только что сказала, как трудно тебе будет добиться правосудия, вернее, того, что наши законы таковым называют. Ты можешь разбить себе голову, тараня каменную стену. А можешь оставить её в покое. Взять выкуп за кровь. У твоего мужа неплохие карьерные перспективы, я могу сделать их ещё лучше. Ты можешь вместе с ним достичь такого богатства и положения, какого только смертные могут достичь в нашем мире. Твои дети, если будет на то ваше с мужем желание, смогут учиться в ордене — что они станут заклинателям, не обещаю, это зависит от их таланта, но всё, что Линшань может им предложить, они получат. Если тебе нужно что-то самой, то всё, что смогу тебе дать, я дам. И, сестрица Лянь, — Линьсюань наклонился к ней через стол, — если ты или кто-то из твоих близких попадёт в беду и некому окажется вам помочь — приходи ко мне, я помогу. Всем, что только будет в моих силах.