Книга Переписать сюжет. Книга 1, страница 145 – Мария Архангельская

— Признаться, мне жаль эту девушку, — вздохнула госпожа Кан, присаживаясь за садовый столик напротив супруга. — Конечно, она поступила неправильно, но я по себе знаю, что это такое — терять родных.

— Неправильно? — муж на мгновение оторвался от письма, которое начал писать, и посмотрел на жену. — Многие теряют родных, но не считают это причиной губить невинных людей. Она могла бы обратиться в орден и попросить помощи для души своего брата, но нет — предпочла связаться с ведьмой! Если бы не мастерство бессмертного Хэна и самоотверженность других его учеников, случилось бы непоправимое. Нет, наказание будет заслуженным.

Показалось — или госпожа Кан действительно поджала губы при упоминании мастера Хэна?

— Вы правы, супруг мой, — чопорно произнесла она. Потом повернулась к Гусуню и посмотрела на него с подобием интереса:

— Ты — ученик из Линшаня, не так ли?

— Госпожа Кан права.

— И у какого же мастера ты учишься?

— Этот недостойный — внешний ученик. У него нет наставника, которому он принёс бы ученические обеты.

— Ах, вот как… Но, может, тебе ещё повезёт.

— Многие мечтают стать заклинателями, но не у всех это получается, — не поднимая головы, сказал господин Кан. — Боюсь, юноша уже слишком взрослый для обучения основам. Хотя… нет правил без исключений. Мастер Хэн Линьсюань вошёл в орден в шестнадцать лет и почти сразу стал учеником тогдашнего главы.

— Давайте больше не будем о Хэн Линьсюане, — неожиданно резко бросила госпожа Кан, и муж удивлённо посмотрел на неё:

— Как скажешь, душа моя.

В саду повисло молчание. Пригревало солнце, ласкавшее только-только проклюнувшиеся листья на раскидистом каштане и молодой шелковице рядом со столиком. Чирикали пичуги, господин Кан писал, госпожа Кан думала о чём-то своём, судя по пролегшей между бровей морщинке — не особенно приятном. Гусунь ждал, тоже напряжённо обдумывая неожиданно пришедшую в голову идею.

— Ну, вот и всё, молодой человек, — судья свернул написанное послание и запечатал его. — Отнеси это главе Ши и передай ему моё почтение.

И тогда Гусунь решился.

— Господин Кан, я… этот ученик должен вам кое-что сказать. Не от главы Ши, от себя.

— Что такое? — удивился господин Кан.

— У меня есть подозрение, что лавочник Се, который держит лавку у Ивового моста, занимается чем-то незаконным.

В конце концов, ему не помешает союзник из числа уважаемых людей. Ученики, обвиняющие одного из учителей — это и в самом деле выглядит как-то… не очень. А вот прославившийся своей честностью судья… И госпожа Кан, кажется, тоже не слишком любит Хэн Линьсюаня, она может повлиять на своего супруга, если тот не отнесётся к словам Гусуня всерьёз. Но, подумав как следует, решение сразу обвинить мастера Хэна Гусунь всё же отбросил. Для начала хватит поделиться своими соображениями насчёт контрабанды. А в процессе расследования, глядишь, потянется ниточка и к любимчику главы. Ну а если нет, тогда и обвинить Гусуня будет не в чем. Он просто, как положено законопослушному человеку, рассказал представителю власти о замеченных им странностях.

— Почему ты так решил? — голос судьи Кана звучал вполне благожелательно.

— Этот недостойный ученик однажды посетил парчовый домик Матушки Гу, — Гусунь покосился на женщину. — Прошу прощения у госпожи.