Книга Переписать сюжет. Книга 1, страница 147 – Мария Архангельская

Неделю назад, в день рождения Будды, когда она пришла в гаотайский храм с коробом засахаренных ягод и бобовой пастилы и с двумя лянами* серебра (можно было и больше, но муж не дал), то разговорилась с монахом, дававшим наставления прихожанам. Тот был так участлив, что Жулань, сама от себя не ожидая, пожаловалась ему на семейные неурядицы и свою беду. Монах внимательно выслушал и рассказал, что в городе Чэнлине, что лежит в излучине Бэйхэ, есть храм, славящийся своими чудесами, в том числе и помощью бесплодным женщинам. Почему бы госпоже Е не съездить туда? Не так уж и далеко, всего в нескольких днях пути, дорога наезженная, между орденом Линшань и кланом Чжун, хозяйничающем в Чэнлине, мир. Небольшое приношение, искренняя молитва — глядишь, и смилуются Будда и боги, подарят младенца.

Оставалось только получить разрешение мужа, но Е Цзиньчэн разрешил неожиданно легко и даже не возражал, чтобы жена увезла в качестве вклада несколько штук отборного шёлка, связку благовонных свеч и серебряный слиток в пять лян весом. То ли был в хорошем настроении, то ли и сам надеялся в глубине души. И Жулань, окрылённая даже не столько ожиданием чуда, сколько возможностью побыть вдали от него, сразу же взялась за сборы.

Живот глухо заурчал, отвлекая от молитвы. Что поделаешь, в последний раз она ела прошлым вечером, а принятый на себя пост продлится до завтрашнего рассвета. Жулань снова поклонилась статуе, стараясь не обращать внимание на сосущее чувство внутри. Плохая же она верующая, если не сможет ради благой цели выдержать даже суточный пост.

Наконец сопровождавшая её Хун Пао помогла своей госпоже подняться с несколько затёкших колен. К счастью, им не нужно было идти в город, храм был достаточно велик, чтобы предоставить ночлег паломникам. Конечно, кто хотел, тот останавливался в гостиницах, но Жулань показалось правильным остаться здесь и провести вчерашний и сегодняшний вечера в молитвах и благочестивых размышлениях, от которых не будут отвлекать другие постояльцы.

Правда, вчера оказалось, что и в святой обители найдётся место мирской суете. Вечером, когда ещё только собиравшиеся с рассветом принять пост паломницы сидели за немудрёной трапезой из соевой лапши и салата из бамбуковых побегов, редиса и сельдерея, между ними завязались разговоры, достаточно далёкие от молитв и бдений. В первый и, вероятно, последний раз видевшие друг друга женщины откровенно делились между собой наболевшим, жалуясь на мужей, свекровей, соседей, и даже на власти — в общем, говорили то, что едва ли б решились сказать в кругу семьи и знакомых. Жулань такая степень откровенности изрядно удивила, она точно не собиралась рассказывать интимные подробности своей жизни незнакомым людям. А потому, когда к ней обращались, отвечала односложно, и её быстро оставили в покое, благо, тут и без неё было кому почесать языки. И только в самом конце вечера сидевшая недалеко от неё бедно одетая женщина, которая тоже промолчала почти весь вечер, робко спросила, не едет ли кто на север или северо-восток и не возьмётся ли передать весточку. Но оказалось, что почти все здесь из более южных мест.

— А куда вы хотите передать? — спросила Жулань, которой стало её жаль. Оказалось, что дальше по Цзиншую есть селение рядом с горой Тяньму, ещё во владениях Чжунов, но у самой границы с Линшанем. Не совсем по пути, но… можно же сделать крюк. Там рядом есть брод, путь удлинится дня на два-три, не больше.