Книга Пес войны, страница 210 – Мария Архангельская

Гирхарт невольно улыбнулся, протянул руку, и ему помогли подняться.

— Пойду к себе, — сказал он. — Когда всё это закончится, доложите.

С докладом к нему пришли часа через два. К этому времени вечер успел окончательно перейти в ночь. На лице явившегося к императору генерала явственно читалась растерянность, так что Гирхарт даже встревожился — не случилось ли чего плохого. Но дело, как оказалось, обстояло с точностью до наоборот.

— Ваше Величество, мы одержали полную победу. Эманийский лагерь взят, вражеское войско частично перебито, частично разбежалось. Есть много пленных, — генерал развёл руками и как-то совсем не по-уставному закончил: — Собственно, всё. Мы победили.

Гирхарт отпустил его, и лишь оставшись один, с некоторым опозданием стал понимать причину растерянности. Эманийская армия уничтожена в первом же столкновении. Собрать новую Керпанес сможет, если сможет, не раньше чем через пару месяцев, но это время и Гирхарт ведь не будет сидеть сложа руки. Сегодня они выиграли не просто бой, они выиграли войну. Вот так, почти случайно.

Махнув рукой, Гирхарт лёг спать, оставив на завтра и разбирательство с проморгавшими нападение часовыми, и празднование неожиданно лёгкой победы, и разбор добычи. То, что срочно, его командиры сделают сами, а остальное подождёт. Спустя несколько минут император мирно спал, и ему снились Лериэн и Фрина, а рядом с ними была его давно умершая сестра.

В Эмайе пришлось задержаться немного дольше, чем Гирхарт рассчитывал. Нужно было навести порядок в охваченной паникой Котрее, откуда побежали все, кто только мог, разобраться с устройством местного управления, наладить хотя бы временное его подобие; формирование же постоянной администрации Гирхарт решил переложить на плечи того, кого назначит здешним наместником. Конечно, был ещё царевич Хадрана, которого Гирхарт честно усадил на эманийский престол, но всякому, имеющему голову на плечах, было ясно, что он нужен исключительно для красоты. Потом был праздник победы и поминки по погибшим, в том числе и по полковнику Фердесу. Уходя, Рокуэд Ларч отпустил всех пленных сегейрцев, но полковника среди них не оказалось. Не осталось сомнений, что Фердес погиб.

Наконец всё более-менее наладилось, и Гирхарт со своей изрядно уменьшившейся армией — значительную её часть пришлось оставить генералу Вернори, которому император поручил управление Эмайей до приезда постоянного наместника, — отбыл домой. Обратный путь прошёл без приключений. Сегейр радовался своему императору, по собственному почину подготовив торжественную встречу. Другие города внесли свою лепту, прислав поздравления и подарки. И всё же радость для Гирхарта оказалась омрачёна — пока он воевал за морем, умер Эвер. Гирхарт и сам не ожидал, что так расстроится. Молодость уходила вместе с теми, кого он знал, и с каждым ушедшим исчезал кусочек его жизни, счастливый или несчастный, но бывшей частью его самого. На месте же этих кусочков оставалась пустота.

Отпраздновали победу, помянули ушедших, и жизнь снова вошла в обыденную колею. Политика, умеренные интриги, дела правления, знакомые и привычные до оскомины. Гирхарт не сразу понял, почему ему всё кажется куда более пресным, чем раньше. И лишь спустя некоторое время до него дошло, что дело не только в ушедших друзьях. Скажи кто-нибудь года два назад, что ему будет не хватать Ваана, и Гирхарт бы очень удивился. Однако же — не хватало. Раньше у Гирхарта всегда был враг, умный, хитрый, очень опасный, иногда притворяющийся другом, но и при этом ведущий свою игру, так что с ним всегда приходилось держать ухо востро. Само существование эманийского лиса придавало жизни дополнительную остроту, а теперь их долгая партия завершилась. И не было никого, кто мог бы достойно её продолжить.