Книга Пес войны, страница 82 – Мария Архангельская

Жрец оглянулся. К нему сквозь толпу целеустремленно пробивался Асмар Лерти. Видеть его Эример был искренне рад, и потому остановился, поджидая, пока тот его догонит.

— Доброе утро, Эример, — сказал Лерти, поравнявшись с ним.

— Будем надеяться, что доброе, — проворчал жрец. — Есть новости?

— Пока нет, — Асмар мотнул головой, — Совет ждёт, как и все остальные. Битва, скорее всего, уже состоялась, но гонцы ещё не добрались.

— Или некому добираться.

— Типун вам на язык, Эример! Если уцелел хоть один человек, он непременно поскачет сюда.

— Будем молить Богов о милости, — Эример отметил про себя, что не он один мучается дурными предчувствиями, но не стал говорить этого вслух. — Император уже принёс щедрые дары и обещал вдвое в случае победы.

— Не только он, половина Совета дали схожие обеты, — Асмар хмуро оглядел толпу. — Надо разогнать этот сброд по домам, вот что. Ведь если, не приведите Боги, придут дурные вести, как бы не началась паника.

— Вы правы. Надо сказать начальнику стражи.

— И скажу, — кивнул Асмар. — Всего хорошего, Эример, — и он шагнул было прочь, но остановился, привлечённый шумом с другого края площади. Там, в начале недавно проложенной улицы Императора Алькерина, соединявшей Площадь Собраний с Радужными воротами, возник людской водоворот. Толпа торопливо расступалась, раздался крик: «Дорогу! Именем Императора!», и двое покрытых пылью всадников в доспехах, на взмыленных лошадях, проехали прямо к подножию широкой мраморной лестницы, ведущей к высоким двустворчатым дверям здания Совета.

— Почему сюда, а не во дворец? — спросил Эример.

— Император сейчас там, на заседании Малого совета. С самого утра. Наверно, им стража в воротах сказала, — голос Асмара звучал напряженно. — Я пойду туда, всё равно сейчас Большой совет соберут, — и он начал проталкиваться сквозь толпу к ступеням.

И действительно, очень скоро к зданию Совета стали один за другим прибывать его члены — кто пешком, кто верхом или на носилках, они проходили по расчищаемому их слугами пути в толпе и скрывались за высокими, окованными фигурной бронзой дверями. Эример отметил, что собираются они раньше, чем их могли бы вызвать рассыльные — кто-то, скорее всего, из городской стражи, взял на себя труд оповестить господ советников. Надо бы узнать, кто это такой сообразительный, если и вправду кто-то из караульных, то он явно способен на большее, чем просто нести охрану.

А толпа между тем всё прибывала. Эример, спасаясь от давки, отступил под своды опоясывающей площадь колоннады. Он физически чувствовал охватившее толпу и весь город напряжение. Против мятежных рабов выслали сорокатысячное войско, и многие, очень многие страшились за мужей, сыновей, братьев…

Ожидание давило, как тяжёлый груз. Эример всем телом ощущал глухие удары сердца. О Величайшие, неужели Вы оставили Свой любимый город? Неразумные прогневали Вас, но мы умоляем о милости, хоть и не заслуживаем её. Сжальтесь, не карайте нас слишком строго!

Жрец поднял глаза к безоблачному, такому яркому и праздничному небу, и потому пропустил тот момент, когда из дверей Совета вышел человек. Он был слишком далеко, чтобы расслышать его слова, но сомнений в их смысле не было: у самых ступеней заголосила женщина. Её крик подхватила другая, третья… Горестный клич разбежался по толпе, как круги по глади потревоженного озера, достиг улиц и покатился по ним, разнося по всему городу весть о сокрушительном поражении, нанесенном армии Великой Коэны проклятым Гирхартом Псом.