Книга Пес войны, страница 84 – Мария Архангельская

— Да, это моё упущение, признаю.

— Не ваше, а вашего предшественника, но сейчас это неважно. Починить всё, что нуждается в починке, вы бы всё равно не успели.

Эргери ушел. Слуг Каниэл так и не позвал, и сейчас с трудом мог различить очертания предметов в уже ставшей привычной комнате. Вернётся ли он сюда?

Наместник отодвинул занавесь и вышел на балкон. Ночь уже вступила в свои права, в небе зажглись звёзды, и как ответ земли небу, в окнах домов загорелись огоньки. Осветились и центральные улицы. Кадан был достаточно богатым городом, чтобы позволить себе держать фонарщиков. Неужели он будет взят и разграблен? И он, Каниэл, наместник и правитель, ничего не может сделать для города, который уже начал считать своим. Даже поставить на его стенах набранное им войско. Только вывести своих людей в поле — и бесславно погибнуть вместе с ними.

Каниэл облокотился о перила, глядя на восток, откуда подходил скрытый пока за горизонтом враг. Генерал прав, у них нет ни единого шанса устоять, так зачем всё это? Гибель тысяч людей, собравшихся по его приказу, бой, где не будет места ни подвигам, ни славе… Пса не остановить, можно лишь спровоцировать на ещё большую жестокость. А за спиной — мирные селения, и множество рабов, готовых предать своих хозяев и присоединиться к бунтовщикам, а ещё дальше, за Рудесскими горами — Смун, где достаточно одной искры, чтобы с таким трудом усмиренные племена восстали против владычества Коэны, предав огню и мечу всё и всех, кто с ней связан. И потому он, Каниэл Лавар, патриций Великой Коэны, наместник Западной Рамаллы, до конца исполнит свой долг, не надеясь на победу и не спрашивая о смысле своих действий. Рано или поздно Пса остановят, но какой ценой… Может, и к лучшему, что Каниэл этого уже не увидит.

Гирхарт внимательно осматривал заросшие лесом холмы, на которых укрепилась вражеская армия. Она едва насчитывала десять тысяч человек, но расположились они, надо отдать им должное, очень и очень неплохо. Коэнцы перекрыли дорогу, проходившую меж двумя грядами лесистых холмов, и обойти их было весьма сложно: с одной стороны от них — глубокий и длинный овраг, по дну которого протекает небольшой ручей, с другой — болото. Сама дорога была перегорожена внушительным завалом, топорщившимся заострёнными кольями. Что находится на холмах, разглядеть было трудно, но можно не сомневаться — какие-то сюрпризы припасены и там. Что ж, наместник Лавар — неглупый человек. Гирхарт, хоть и с трудом, но вспомнил его — некогда, в краткий промежуток после окончания Внутренней войны и до начала кравтийско-арнарийской, их представили друг другу. Высший свет тесен. В войсках этот потомок древнего и славного рода никогда не служил, но не нужно быть гением военной мысли, чтобы уразуметь: противостоять столь превосходящему по численности противнику иного способа нет. Придется хорошенько потрудиться, чтобы пройти по этой дороге. А Тиокред шлёт гонцов с призывами поторопиться, и его можно понять. Ларч перешёл в наступление, его подсылы портят отношения Кравта с настаранскими союзниками, ещё немного — и императору в изгнании придется позабыть о своих планах и целиком сосредоточиться на обороне. Гирхарт знал это, гнал своих людей, как мог, и вот так некстати… Конечно, день или два особой роли не играют, но всё равно досадно. Одержать несколько блестящих побед со вполне терпимыми потерями, и умыться кровью, споткнувшись о штафирку!