Книга Только с тобой, страница 26 – Стефания Романова

Владимиру нравилось быть влюбленным, очень нравилось. Стоило открыть глаза, как его подхватывало, поднимало и несло к счастью, к радости. Он бежал на работу, все у него спорилось, получалось. Сейчас, проснувшись, еще не открыв глаза, он какое-то мгновение не осознавал, что больше не с Лизой, потом приходила реальность грустная и черная. А дальше… он не помнил, что делал за день, где был, ноги его несли к дому Лизы каждый вечер, глаза с жадностью всматривались в темные окна. Почему же она ни разу не выглянула в окно?

Лиза же влюбилась так, как одновременно десять героинь, прочитанных ею романов. Она скучала — учебе это мешало. Душа весь день сжатая в кулак, распрямлялась, когда он подходил, ее отпускало, все заполнялось любовью, той любовью, которую она себе представляла. Сейчас ее душа не расправлялась и не давала дышать. Расставание с Владимиром ранило ее очень больно. «Так сильно никого нельзя любить», — отчитывала она свое отражение в зеркале.

В субботу 21 июня подруги пригласили Лизу погулять в Парк Горького. В парке шла реконструкция, на огромном плакате у входа можно было посмотреть планы — что изменят и добавят, посетители изучали их, горячо обсуждая, но с улыбками — все нравилось.

Лето было в самом разгаре, цвела белая и лиловая сирень, отцветали каштаны, парк был наполнен ароматами лета и леса, щебетом птиц, сияло высоко летнее небо. Они шли по парку вдоль миленьких, игрушечных ларьков с фруктами, мороженным, минеральной водой. Из-за угла навстречу им вышел Владимир. Он проверял состояние канцерной площадки в парке — в воскресенье намечался митинг и концерт — чествование выпускников школ. Все было готово к мероприятию и Владимир довольный не спеша пошел на выход. Завернув за угол, он увидел Лизу. Она шла навстречу с подругами, но видел он только ее. В грудь, как ударили кулаком, аж пошатнуло. Растерявшись на мгновение, как быть, решил пройти молча, а что же еще делать. Он видел, что и она пошла мимо. Лиза же, увидев Владимира, ссутулилась, опустив низко голову. Подружки сразу все поняли, не стали расспрашивать ничего, и так было все понятно. Лиза не могла скрыть досады, бледная шла вперед, ничего не чувствуя и ни на что, не обращая внимания.

— Позови меня, позови, окликни, — кричал его немой голос. Зайдя за кусты, быстро обернулся, девушки не спеша уходили вглубь парка. И он почувствовал в эту минуту, что она ушла навсегда.

Владимир вернулся домой под утро 22 июня. В парке Горького закончились гуляния выпускников, веселые и счастливые они пошли по улицам Москвы, навстречу рассвету, новому дню, надежде.

Не раздеваясь, прилег на диван и задремал. Его разбудил звонок. Звонил первый секретарь горкома Анатолий Пегов.

— Война, Володя. Через час собираемся на Колпачном.

Стоял, держа гудящую трубку несколько минут. «Так скоро», — пронеслось в голове, быстро переоделся и побежал на работу. Еще издали увидел людей возле горкома. Комсомольцы, узнав о нападении Германии, стекались в Колпачный переулок за новостями.

Конечно, каждый из горкомовцев знал, что делать на случай чрезвычайного положения. С начала года сотни членов комсомола сдали нормы на значки «Готов к труду и обороне», «Ворошиловский стрелок», по противовоздушной и противохимической обороне. В первую очередь нужно было собрать их всех для дальнейших указаний. К одиннадцати часам утра должна была прийти директива из горкома партии на случай начала войны.