Книга Парижский натюрморт, страница 13 – Алэн Акоб

— Послушайте, тогда нам остается только одно – уехать отсюда навсегда.

— Конечно, давайте, ой, давайте быстрее уедем отсюда! – запричитала она.

— У вас есть какие-нибудь личные вещи, я мигом могу залезть в окно и забрать их.

— У меня ничего не осталось, пара старых тряпок, он все выкинул, даже фотографии родителей.

— Гад, однако, нет, давайте все-таки останемся, может, подождем его, у меня великое желание ему съездить в ухо.

— Давайте быстрее поедем, бог с ним, теперь, когда я свободна, прошлое потеряло свое значение.

— А чашку эту вы не хотите выбросить, она же разбитая, – не знаю почему спросил я.

— Нет, не могу, это мой талисман, он всегда со мной, – прошептала она, потупив взгляд.

— Ну тогда все ясно, так поехали, садитесь рядом со мной, извините за кавардак в машине, задние сиденья у меня всегда забиты инструментами.

Долго прекрасный принц искал свою любовь. На белом коне он объехал все леса и поля, горы и пустыни. Наконец нашел ту единственную, которая его ждала в прекрасном дворце с белыми колоннами. Сыграли они шумную свадьбу, и все были рады, а особенно белый конь.

Вот уже час как мы едем в машине, и моя новая попутчица рассказывает мне свою жизнь, она довольно-таки разговорчивая особа, свои неудачи, промахи, теперь я знаю о ней все, почти как о себе самом.

— Одного только не пойму, – встрял я в ее монолог, – как раньше вы не поняли, что он с приветом?

— Вместе гуляли по вечерам, смотрели телевизор, принимали гостей, с детьми я была в хороших отношениях, языкового барьера между нами не было, я же преподаватель иностранных языков, вот только разве что… – замялась она.

— Ну и? – настаивал я.

— Да нет, ничего, это я так. – Лицо ее изменилось, и в глазах появилась тоска, было удивительно видеть, как быстро у нее менялось настроение, от веселья до грусти и наоборот.

— Дальше что делать собираетесь, в префектуру надо будет идти за бумагами, а там справки нужны с места жительства, за свет, за электричество…

— Нет, все, хватит с меня, – взволнованно воскликнула она, – поеду домой, соскучилась по школе, по дому, да и вообще везде хорошо, где нас нет, а как приедешь, увидишь да поживешь…

— Культурный шок!

— Нет, не совсем, просто привыкать трудно – разное мировоззрение, шутки, от которых мы смеялись взахлеб у нас, они не понимают, а их юмор – это сплошная пошлость и скука.

— Ах вот как, а я уже перестал даже замечать, значит, привык.

— Что это все я о себе да о себе, а вы, как вы живете, давно тут? – с нескрываемым интересом спросила она.

— Приехал сюда недавно, пять лет скоро будет, маленькая фирма по ремонту квартир меня взяла на работу, так живу себе, не жалуюсь.

— Женаты?

— Пока что нет.

Стало темнеть, пришлось включить фары. Встречные машины сильно слепили глаза, чувствовалась усталость, до Парижа еще триста километров.

— Послушайте, Света, может, остановимся где-нибудь, перекусим, у меня во рту маковой росинки не было с утра, – предложил я. Она улыбнулась своими слегка полными губами, обнажив ряд белых ровных зубов, и кивнула головой в знак согласия.

Остановились напротив ресторана с индейским тотемом во дворе, из красного кирпича и с большой афишей с ковбоем, который утверждал, что они специализированы на «мясо-гриль».

Официант заботливо проводил нас до самого столика, не забыв спросить, будем ли мы брать аперитив. Я попросил меню, и мы сели. Она была хороша собой. Свет от красной лампы в кружевном абажуре падал на лицо, смягчая и без того красивые черты лица, отчего они стали еще более выразительнее, что-то загадочное было в этой женщине, она как бы притягивала тебя к себе, и в то же время чувствовалась дистанция, которую нельзя было переходить. Проста в обращении, не лукавила, не кокетничала, не было той фальши, что мы встречаем часто в людях. Официант принес меню, не забыв поинтересоваться, все ли в порядке.