Книга Повести, рассказы, миниатюры, страница 28 – Алэн Акоб

На следующий день за завтраком вдруг неожиданно, как-то между прочим, она поинтересовалась, во сколько начнётся очередная серия, при этом намазывая масло на яйцо, обильно посолив горбушку хлеба. Вечером, уже за час до начала, устроившись поудобнее в кресле, Галина Михайловна сидела с подушкой в руках, поёрзывая от нетерпения, превратившись в ждуна, смотрела в экран.

Первые десять минут третьего эпизода баба Галя сильно напоминала монолитную статую с острова Пасхи, но в момент, когда началась битва, она прошептала:

— Твою мать, – её глаза блестели, – ну ты посмотри, что творится. – Мы с отцом многозначительно переглянулись, очевидно, догадываясь, что это только начало большой катастрофы.

На следующий день баба Галя ходила хмурая, как дождевая туча, готовая в любой момент разразиться громом и молнией, на все вопросы отвечала коротко, отрывисто, мы с отцом в тот день старались лишний раз не попадаться ей на глаза. Продолжение спектакля началось вечером. На этот раз Галина Михайловна оказалась свидетелем любовной сцены с довольно-таки откровенной эротической подоплёкой чуть позже. Ничуть не смущаясь при виде откровенно совокупляющихся героев в различных позах, она теперь кричала на всю комнату:

— Дура, он тебя обманет! – сжигая глазами экран. – Шлюшка, давалка! – не унималась бабуся, брызгая ядом.

А тем временем в сериале страсти и интриги разгорались не на шутку, число королевичей, претендующих на корону, катастрофически уменьшалось с каждым новым эпизодом. Теперь наша бабушка плакала, мелкие слёзы сыпались из её окружённых морщинами старческих глаз. Всякий раз, показывая пальцем в сторону телевизора, она, обращаясь к отцу, спрашивая его сквозь еле сдерживаемые рыдания:

— Что ж теперь с ними будет? Во что они все превратятся? Что будет с нами? Как жить теперь после этого?

Отец не на шутку забеспокоился за душевное состояние старушки. Отказать ей в просмотре сериала он никак не решался, я предлагал испортить телевизор или отправить её куда-нибудь на курорт, например. Мысль о неисправном ящике ему не очень понравилась, насчёт целесообразности санатория он также засомневался, правда, немного подумав, предложил пригласить соседку сверху бабу Клаву. «Двум старушкам будет легче вместе переживать, глядишь, а там и сериал кончится скоро», – рассуждал он.

Первые несколько дней старушки и впрямь не скучали, вместе охали, громко ахали. Болели за одних и тех же героев, плакали, бурно ликовали, мы с отцом на кухне, довольные, посмеивались над бабушками, попивая пиво, громко колотили воблой по столу. Оставалась последняя пара эпизодов злополучного сериала, как подружки сильно поругались. В самый разгар последних событий, то ли от утомления, то ли от переполняющих эмоций, их мнения радикально разошлись.

— Да дура она набитая! – кричала соседка Клава, обзывая одну из героинь сериала.

— Битый час смотрит кино и ничего не понимает, – имея в виду соседку Клаву.

— Не кино, а сериал, – поправила соседка.

— Сама ты дура, – не отставала от неё Галина Михайловна, топая ногой.

Неизвестно, чем бы это всё кончилось, если бы мы не бросились их разнимать. Как опытный рефери, отец развёл враждующие стороны по сторонам, не спуская глаз с матери, которая опасно приближалась к венику за дверью.