Книга Записки на разбитой коленке, страница 28 – Алэн Акоб

— Отстань, хорош меня драконить, — сказала она, убирая его руку с ног, так и не поправив юбку.

У Лиды телесного цвета колготки, и от неё приятно пахнет недорогими духами. До этого мы кружились в медленном танце, её руки были у меня на плечах, мои на талии, я не решаюсь опустить их ниже, но думаю, она бы не протестовала, её прямые волосы иногда касались моего лица. В перерыве между танцами Никитин снова рассказывает, как они ловили карпа, наверное третий раз за день я слышу это историю, от которой меня уже начинает тошнить. Девчонки внимательно его слушают, иногда Лида кидает на меня странные взгляды, от которых я себя чувствую неловко, поэтому выхожу на балкон. Внизу деревья, песочница с копошащимися в ней детьми, рядом футбольное поле. Мне грустно и странно одновременно. За моей спиной смех, возгласы, я захожу в комнату.

— Старик, — официальным тоном провозглашает Серёга, — мы решили сыграть в бутылочку, ты как смотришь на это?

Я пожимаю плечами, делая вид, будто мне всё равно. Первый поцелуй пришёлся на меня с Леной, она наотрез отказывается сначала, но под всеобщее улюлюканье соглашается. Поцелуй быстрый и холодный. Поначалу мне долго не везло, тогда как Никитин успел всех перецеловать. Мы сидим на холодном паркете, подогнув под себя ноги, и нервно ржём каждый раз, как тара из-под спиртного выбирает очередную жертву лобзания. Потом у меня скромный поцелуй с Рузанной, она отводит глаза.

На этот раз бутылочка из-под вина, как-то неуклюже катясь вбок, останавливается прямо передо мной и Лидой. Я встаю с корточек, как во сне подхожу, присаживаюсь к ней, и мы сливаемся в поцелуе, я словно вошёл в неё, от тела приятно исходит тепло, во рту вкус помады. Карие глаза беспокойно искрятся, в них такой набор чувств, и это опять настораживает меня, смущает, я первым в замешательстве отлипаю от её губ. Все с изумлением смотрят на нас, кроме Рузанны, которая поправляет юбку и опустила глаза. Бутылочка снова бешено вращается на полу, теперь Никитин целуется с Лидой, она отталкивает его под всеобщий хохот и смотрит на меня.

Домой я иду вместе с Рузанной, нам по пути, она живёт на два здания после меня. Молчим.

Мне с ней всегда легко, чувствуешь свою значимость, можно разговаривать на любую тему, даже если сморозишь хрень несуразную, она никогда не будет смеяться над тобой, не уколет.

— Как ты думаешь, для чего живёт человек? — прерывая молчание, спрашивает она.

— Чтобы когда-нибудь умереть, — неловко отшучиваюсь я.

— И это правильно, — к моему удивлению, соглашаясь, — мне иногда жаль стариков.

— Почему? — интересуюсь я, оглядывая её с ног до головы.

— Потому что они не смогут больше любить.

— Что за чушь, были случаи, когда люди и в восемьдесят лет влюблялись, женились, — смотрю снова на неё и чувствую, что она меня не слушает, что-то думает про себя.

— Ты когда-нибудь влюблялся? — неожиданно спрашивает она, вгоняя меня в ступор.

— Нет, наверное, не помню, а ты?

— Если это произойдёт, то будет один раз и на всю жизнь.

Я смотрю на неё, и мне теперь неуютно, странные чувства копошатся в душе, наверное, я самое закомплексованное существо в этом городе, думаю я.

Мне очень хотелось, до того как найти свою единственную, успеть переспать хотя бы с несколькими женщинами, робость познания и такой расклад дел меня просто не устраивал. Мы продолжаем молча идти, и я опять не знаю, что сказать, с чего начать.