Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 169 – Маргарет Джордж

Папа, благодарный за столь благочестивую поддержку, пожаловал Генриху долгожданный титул Defensor fidei – «Защитник веры». Отныне Гарри не будет чувствовать себя обделенным рядом с монархами, увенчанными витиеватыми церковными титулами.

Эта скромная книга имела потрясающий успех. Многочисленные переводы печатались в Риме, Франкфурте, Кельне, Париже и Вюрцбурге помимо других мест и распродавались они, едва только выходили из-под печатного станка. В общей сложности понадобилось двадцать переизданий, дабы удовлетворить аппетиты европейских читателей. Именно тогда Лютер вступил с поклонниками королевского таланта в перепалку, хуля автора на чем свет стоит. Генрих счел ниже своего достоинства отвечать на протестантские нападки, поручив Мору защиту своего труда.

Генрих VIII:

Мои теологические стрелы попали в цель. Я понял это по страстности отклика Лютера – он был уязвлен. Этот «одухотворенный» монах позволил себе дать против меня залп низкопробных оскорблений, сочинив ответный памфлет «Против Генриха, короля английского». Лютер обозвал меня «королем Англии, Божьей немилостью» и заявил, что поскольку тот «намеренно и сознательно выдумывает ложь против величия моего Небесного Владыки, достойную лишь ничтожных червей, то я имею право, от лица Владыки моего, забросать его английское величество мерзостным дерьмом и втоптать в грязь его корону».

— Итак, – сказал я, призвав к себе Мора, – вы можете убедиться, на каком уровне находятся мудрствования Лютера. На уровне испражнений.

Мор вяло листал страницы памфлета. Даже в его невыразительных глазах отразилось удивление (и презрение), когда он прочел выражение «мерзостным дерьмом».

— Я хочу, чтобы ему ответили вы, – заявил я. – В том же стиле.

Он явно собирался возразить, но я оборвал его:

— Ниже королевского достоинства отвечать в том же духе, и уж тем более сие не пристало его святейшеству. Но подданные могут воспользоваться вымышленным именем. Таким, как, к примеру, ваша «Утопия».

— Ваше величество, но почему именно я? – На лице его отразилось страдание. – Если вам нужен лишь обмен ругательствами, то есть более искусные пасквилянты. Я и слов-то таких не употребляю и уж тем более не мыслю подобными категориями. Для меня это будут адовы муки, тогда как для кого-то другого – приятное развлечение. Позвольте мне служить вам в более уместном качестве.

— Нет. Ибо мне нужен человек, способный ответить Лютеру должным образом, в том числе и в самых непристойных выражениях. Наймите матроса, он подскажет вам бранные слова; но суть дискуссии требует вашего ума.

Он явно запаниковал. Я уже заметил, что, волнуясь, Мор обычно пощипывает большие пальцы. Оттого они частенько бывали в ссадинах и царапинах. Эти движения он не мог спрятать под законоведческой мантией, даже если сохранял невозмутимое лицо.

— Должны же у вас быть скрытые, возможно, неведомые вам самому склонности, – сказал я. – Попробуйте оживить персонажа, коему нравится пачкать стены в сортире. Дайте ему волю.

— Я стараюсь подавлять мою земную ипостась, милорд.

— Тогда позвольте ей поднять голову в последний раз.

Я смягчил улыбкой непререкаемость моего приказа.

Мор ответил удовлетворительно. В его «Отповеди Лютеру», написанной под псевдонимом Уильям Росс, утверждалось, что душа Лютера «переполнена мерзостью». Мор назвал его «более грязным, чем свинья, и более глупым, чем осел», «раболепствующим буффоном, бывшим монахом, ставшим на путь сводничества», «чей рот полон смрадных экскрементов» и пригоден только для того, «чтобы дотянуться прогнившими зубами лишь до задницы облегчающейся ослицы». Он призвал читателей швырнуть обратно в Лютеров «разъяренный рот, в эту поистине полную собачьего дерьма пасть все то, что способна извергнуть его заслуживающая осуждения гниль, и излить нечистоты всех сточных труб и сортиров» на его голову. Лютер, как и ожидалось, страшно разгневался.