Онлайн книга «Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса»
|
Да, юность миновала. Написать такое ничего не стоит, но как потрясает первое понимание этой утраты. Но я же всегда считался молодым! Сначала я был младшим братом Артура, потом стал самым юным королем христианского мира и супругом Екатерины. «Артур умер, – говорило мне отражение, – ты старше Франциска и Карла. Екатерина тебе не жена, и ты хочешь стать мужем девушки, которая лет на двадцать моложе тебя». Ты еще не стар… но… Почему же? Ведь я основательно рассчитывал остаться молодым на всю жизнь! Мой двойник сурово и безжалостно взирал на меня. «Только по глазам я могу точно определить возраст», – утверждал Уилл. Увы, из зеркала на меня глядели глаза далеко не молодого человека. Из моей груди вырвалось древнее как мир стенание. «Когда же молодость покинула меня? – мысленно восклицал я. – Нет, я не готов… нет. Еще так много надо сделать… Мне нельзя стареть!» Вероятно, во всем виновато обманчивое освещение! Я развернулся в другую сторону. Стало еще хуже. Я бросился закрывать ставни. Любой болван знает, что падающий сзади свет безжалостно правдив. (Почему же я не учел этого сразу?) Все бесполезно. Правда, морщины стушевались. Но взгляд остался циничным, усталым. В двадцать лет на мир не смотрят такими глазами. Вот какие переживания одолевали меня перед встречей с госпожой Анной. И что я скажу даме моего сердца? Я теперь не мог предложить ей то, что хотел. Так зачем же я вызвал ее на аудиенцию? Четверть часа я нервно ходил взад-вперед. От стены до стены. Мне становилось все жарче. Странно, ведь солнце уже клонилось к закату. В мыслях крутилась глупая поговорка: «Дни дольше, жары больше». Я налил бокал разбавленного водой вина и залпом выпил его. Между этим присловьем и духотой в апартаментах не было никакой связи. Что творится в моей голове? Что за расстройство мыслей? Я потерял способность разумно рассуждать. Надо сосредоточиться на чем-то простом. Вот блестящий золотой ободок на цветочной вазе. В ней ветви рано зацветшей яблони, они к утру увянут… — Ваше величество, к вам госпожа Болейн. Яблоневый цвет тут же был забыт. Анна уже прибыла! Ей понадобится несколько минут, чтобы пройти по разделявшим нас залам. Она появилась в дверном проеме моего кабинета рядом с преградившим ей путь гвардейцем. Я сразу узнал ее стройную фигурку – она опять в желтом, выглядит как дитя. По моему знаку стражник пропустил ее. Анна отчего-то запомнилась мне более рослой. Красота ее сразила меня. Когда я пошел ей навстречу, на ее лице появилась странная соблазнительная улыбка. Она стремительно приблизилась ко мне, присела в реверансе и выпрямилась. — Вы посылали за мной? В ее голосе прозвучало искреннее – или мастерски разыгранное – недоумение. — Да. Я жестом предложил ей следовать за мной, не желая, чтобы наш разговор достиг ушей охранника. Широко расставив ноги, он маячил в дверях и заинтересованно наблюдал за нами. Вот досада! Очевидно, он полагал, что воинский долг обязывает его хранить бдительность, потому и застыл там как истукан. Сам не знаю, почему я тогда отвлекался на посторонние детали, анализируя и комментируя их про себя. Зачем я, мечтавший увидеть Анну столько месяцев, упорно думал о безымянном страже теперь, когда она стояла передо мной? Я повернулся к ней. Она взглянула на меня. |