Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 263 – Маргарет Джордж

Внезапно до меня донесся чесночный запах. Люди в соседней лодке накладывали жирные куски кентского сыра на толстые ломти хлеба и посыпали их чесноком. Закуска передавалась с носа на корму. Один кусок оказался лишним, они оглянулись вокруг. И тут увидели нас.

— Эй, хотите перекусить?

Угощение полетело в нашу сторону.

— Ага!

Я изогнулся и поймал ломоть.

Уилл глянул на меня и нахмурился. Я разделил завтрак напополам, и мы с жадностью принялись за еду. Свежий сыр таял во рту.

Волны подкатывались под борт и раскачивали утлые суденышки. Наши соседи начали громко сетовать:

— В это время года реке уж давно пора успокоиться. Ради коронации я проторчал тут целую ночь, сколько же еще терпеть…

— А что, приходилось раньше видеть такое?

— Еще бы!

— Когда короновали Генриха?

— Да, давненько уже, – сказал гребец немного смущенно. – Я был зеленым юнцом.

«Как и я», – подумалось мне.

— Мы в Лондон с папашей приехали. Он посадил меня на плечи. И я увидел короля. Он красивый был, молодой! Блестел, как чистое золото…

Бабах! Звук пушечного салюта с берега прервал разговорчивых горожан. Уилл скорчил мне смешную гримасу. Он терпеть не мог, когда я, по его словам, «припадал к источнику тщеславия».

— Глядите, вон она! – воскликнул видавший виды гребец.

Я вытянул шею, будто завзятый провинциал, потом, опираясь на Уилла, забрался на банку и встал на цыпочки. Но передо мной простирались только бесконечные палубы и борта – королевский баркас окружили богато украшенные суда разных гильдий, дворян, священников и бессчетные лодчонки вроде нашей. Невозможно было разглядеть даже Темзу.

Но вот началось легкое движение. Лодки быстро расступались, освобождая широкий проход. Солнце пускало свои жаркие стрелы, воспламеняя и лаская блестящую водную ленту.

Резкий хлопок! Ветер надул паруса королевского судна. Гребцы могли отдохнуть. Раздались плеск и шелест. Это весла поднялись из глубины и взмыли вверх, капли оросили воду.

Вот показалась лодка Екатерины, больше ей не принадлежавшая… И как же преобразился баркас!

Совершенно изменились цвета. На носу, где когда-то пылал гранатовым цветом затейливый испанский герб, теперь белел сокол – эмблема Анны. Внизу был написан ее девиз: «Я и мой род». Высокомерный, заносчивый, как она сама.

Порывистый бриз наполнил паруса. Алые полотнища хлопали и вздымались. Под ними на массивном королевском кресле вся в белом восседала Анна.

Она ни на кого не обращала внимания. На нее все глазели, но она неотрывно смотрела вперед. Ветер играл ее волосами.

Никогда еще я не взирал на нее с бо́льшим обожанием. Она проплывала над нами, подобно богине.

— Разве она не очаровательна? – спросил я, наклонившись к Уиллу.

Но не услышал ответа.

Баркас Анны приблизился и прошел мимо нас.

— Как Клеопатра, милорд, – глядя ей вслед, произнес наконец Уилл.

Солнце очертило силуэт королевского баркаса. На фоне озаренного неба лодка напоминала летучую мышь, раскинувшую огромные черные крылья.

Удовлетворенные зрители принялись собирать вещички и остатки еды, готовясь возвращаться по домам. Я кивнул на прощание нашим соседям.

— Дивное зрелище, – признали они с легкой грустью.

— Что так невесело? – взял и спросил я.

— Да уж… Королева наша больно хорошенькая, – неохотно брякнул кто-то. – По-моему…