Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 324 – Маргарет Джордж

Дочиста выскобленная столешница с унылыми царапинами, казалось, насмехалась надо мной.

— Мы могли бы не принять его подношений. Ведь нам нужно от него только одно. И в этом он нам откажет.

Он не поставит свою подпись под присягой.

Вскоре после моего визита к Мору начался процесс принятия присяги. Уполномоченные разъехались по стране, останавливаясь в городских ратушах, на рыночных площадях и в монастырях. Простолюдины охотно подписывали присягу по пути на рынок, в перерыве между посевными заботами. Самым оживленным временем было утро, когда люди собирались передохнуть за кружкой эля.

До сих пор отказов было очень мало.

Томас Мор.

Епископ Джон Фишер.

И монахи из нескольких редко посещаемых обителей.

В общей сложности набралась всего пара десятков мятежников. Пара десятков из трех миллионов!

Екатерину и Марию пока не озадачивали принятием присяги. Безусловно, они тоже откажутся. Екатерина засыпала меня письмами, в коих то мягко взывала к моей совести, то пылко – к моей любви. Они опечалили меня, пробудив тяжкое чувство вины. Неужели она никогда не угомонится?

Папа наконец услышал ее мольбы и внял им. Восстав от первобытного сна, он вынес приговор по делу брачного союза короля Англии Генриха VIII и вдовствующей принцессы, вдовы его покойного брата Артура: разрешение было богоугодным, брачный союз – законным, и нам следовало немедленно соединиться. Невыполнение сего распоряжения грозило… грозило… столь ужасными карами… Нам придется жестоко пожалеть!

Запоздалые ребяческие капризы.

Глупый слабак, Климент. Если бы он сразу, после первого же обращения Уолси, выдал свое решение… то, вероятно, предотвратил бы столь значительные перемены.

— Климент заявил, что сделает епископа Фишера кардиналом, – кротко сообщил Кромвель.

— В кильватере этого отказа? – усмехнулся я. – Что ж, тогда для получения кардинальской шапки придется послать в Рим его голову!

— Значит, начнутся казни?

— Должны начаться.

Однако до самого их смертного часа я был готов к помилованию. В сущности, я молился о том, чтобы изменники передумали.

Но когда?

— Надо предоставить этим персонам хороший шанс прочистить мозги и изменить решение. В Тауэре, конечно.

И не в дворцовой его части.

— И много ли месяцев вы дадите им на раздумья?

Вот ведь привязался, почему его так волнуют эти сроки?

— Год и один день. Чтобы мне не пришлось сокрушаться об излишней спешке.

— Скорее, вы, наоборот, чересчур снисходительны. У вас поистине милосердие Всемогущего. Вот и вдовствующая принцесса… сколько же можно испытывать человеческое терпение? Ее своеволие привлекает в Бакден мятежников. А саму ее соблазняет своими речами Шапюи.

— Ей в последний раз будет предложено смириться. Я послал туда Брэндона с группой уполномоченных представителей, чтобы привести Екатерину к присяге. Если она откажется, то станет узницей и лишится тех прав, которые у нее еще оставались.

Мне хотелось досадить Брэндону столь неприятным поручением.

Крам в недоумении посмотрел на меня.

— Вы можете не сомневаться в моей решимости, – успокоил его я. – Отступать больше некуда.

Все, похоже, уповали на мое мягкосердечие. Они заблуждались. Особенно те, чьей ставкой была жизнь.

Но я знал, что Мор как раз рассчитывает на мою непреклонность. Иначе я не стал бы орудием того высшего «умерщвления плоти», коего он так жаждал.