Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 325 – Маргарет Джордж

— То есть до следующего лета у нас не будет… порядка?

— Надеюсь, ваша любовь к порядку выдержит годичное испытание! – осадил я Крама, чересчур суетившегося по этому поводу.

— Вопрос в том, выдержите ли вы, ваше величество?

— Да, я предпочел бы, чтобы грешники раскаялись! Поэтому и предоставляю им много свободного времени для раздумий о превратностях жизни.

— Девяноста девяти из ста праведников вам недостаточно… Ах, да вы с особой серьезностью относитесь к титулу верховного главы церкви.

Разумеется, я считал его крайне важным для себя, поэтому резко ответил:

— Не надо подшучивать надо мной. И кстати, Кромвель, Уолси, конечно, уже не вернуть, но вам за ваши заслуги пора дать звание, которое будет соответствовать вашей деятельности. Поэтому я решил назначить вас государственным секретарем. Вы знаете, каковы его обязанности?

— Нет, не знаю.

— Тогда делайте то, что пожелаете.

Будет интересно понаблюдать, как именно он воспользуется новым назначением и во что это выльется.

Крутясь на жестком соломенном тюфяке в бывшей спальне Уолси, я спал неглубоким, беспокойным сном. Я даже не понял, наяву ли услышал голоса в прохладной предрассветной синеве. До моих ушей донеслась музыка, тихая, словно фантазия. Мелодия была исполнена легкой и сладостной небесной чистоты… Ангелы? Внимая ей, я весь обратился в слух, чувствуя, что поднимаюсь к облакам и лечу, широко раскинув руки. Вот так приходит смерть… и душа возносится к Богу, обретая Его…

Я пробудился, когда за окнами уже ярко светило солнце. Неужели придется возвращаться к земной жизни, из которой я вырвался? Я совсем не желал этого, но пришлось примириться с действительностью, встать, совершить утренний туалет.

Когда я вошел в столовую, раздался страшный шум. Во дворе за окнами веселилась и размахивала зелеными ветками толпа молодежи в карнавальных костюмах.

Наступил Майский день.

Медленно покачав головой, я развернулся и увидел, как юный слуга из числа студиозусов расставляет на столе тарелки. На голове его красовался чудной шлем с рогами, а платье пестрело разноцветными лентами.

— Ваше величество, поздравляю вас с благословенным маем! – воскликнул он.

— Спасибо. А то на меня напала забывчивость…

— Значит, вы не слышали пения?

Пение я слышал. Но…

— Какое пение?

— Майский хорал. Накануне праздника певчие обычно исполняют его на рассвете с башни Магдалины.

Ах, то были человеческие голоса…

— Мне не сообщили.

— Очень жаль, ваша милость.

Видимо, он говорил искренне.

— А эти наряды вы носите целый день? – спросил я.

— О, конечно! Хотя, бывает, мокнем в них под дождем или дрожим от холода. Но таковы праздничные обряды. Легенда гласит, что дьявол торгуется за свои души. А он парень не промах.

Да уж, нечистый своего не упустит.

— Ну и как же вы согреваетесь?

— Здесь, в Оксфордшире, мы пьем сидр, а не пиво. И по преданию, местный пивовар продал душу Сатане в обмен на обещание насылать в начале мая отвратительную погоду, дабы погубить цветущие яблони. Потому-то в это время всегда так холодно и дождливо.

— Всегда?

— Дьявол честно выполняет обещание.

— Выходит, он весьма благороден.

— Точно, ваша милость! Это вы отлично сказанули!

Осенью, сразу после Михайлова дня, когда закончились все пиршества и были обглоданы последние косточки праздничных гусей, состоялось венчание моего сына.