Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 426 – Маргарет Джордж

Несмотря на отсутствие интереса с моей стороны, Кромвель с неизменным упорством подыскивал мне на Континенте невесту. Я не мешал ему, зная, что эти поиски развлекают его, мне хотелось порадовать Крама. В прошлом году нашлось несколько сомнительных кандидаток в Дании (я уже упоминал об острой на язык герцогине Кристине); во Франции (там тосковали три дочери герцога де Гиза – Мария, Луиза и Рене; две кузины Франциска – Мария де Вандом и Анна Лотарингская; а кроме того, его родная сестра) и в Португалии (инфанта).

Все они казались одинаково неинтересными, по крайней мере для меня, хотя всерьез озабоченный Кромвель наверняка считал их подходящими невестами. Старательность Кромвеля обеспечила Гансу Гольбейну постоянные заказы. Он путешествовал по дворам европейских монархов, делал портреты, но… Я имел скорее отвращение к новому браку, чем желание вступить в него. Увы, приходится признать, что я утратил привлекательность в глазах женщин.

Сам факт того, что меня посещали и тревожили подобные мысли, свидетельствовал о начале перемен, о некотором внутреннем оживлении…

Между тем я маниакально заботился о здоровье маленького Эдуарда. Дабы он не подхватил какую-нибудь заразу при дворе, я отправил его в Хаверинг – чистый пригородный манор. О принце заботился строго ограниченный штат верных слуг, а его игрушки, одежду вкупе с комнатными драпировками и столовой посудой ежедневно чистили, мыли и проветривали. Я вел уединенную жизнь и редко видел сына, но меня вполне успокаивало сознание того, что он благополучно подрастает в безопасном месте. Мне рассказывали, что ему достались лучистые глаза его матери. Да, глаза моей Джейн сияли, как индийские сапфиры. Моя Джейн…

Облицованные гранитом крепости вырастали на побережье, словно грибы после дождя, причем весьма своевременно. Враждебные выпады Франциска и Карла день ото дня усиливались, да и папа не оставлял их в покое, подгоняя, словно охотник своих гончих.

Ранней весной 1539 года я выехал в Сандгейт, что в окрестностях Дувра, чтобы проверить состояние новых фортификаций. Несмотря на сырость, морской воздух оказал на меня живительное воздействие, и я впервые за последние полтора года почувствовал радостное возбуждение, увидев вокруг мощной трехсторонней крепости наполовину отстроенные полукруглые бастионы из кентского песчаника. Зубцы на их стенах придавали им сходство с гигантскими колесами. Новая конструкция была лишена выступающих углов, ведь известно, что они наиболее уязвимы для пушечных снарядов.

Такая твердыня произведет достойное впечатление на Франциска и Карла. Им никогда не удастся прорваться в мои владения, пока я буду жив. Мы возведем множество оборонительных сооружений, даже если это разорит меня и всю Англию. Все деньги до последнего фартинга будут потрачены на защиту королевства от врагов.

Кромвель бродил по парапетам. Походка у него была медвежья. В отличие от фигуры – в последнее время он еще больше отощал (а вот Уолси, напротив, с годами превратился в шар). На фоне пасмурного неба Крам казался черным столпом. Заметив, что я смотрю на него, он взмахнул рукой.

Правда, меня волновал не Кромвель, а французы. У самой дальней, едва не ныряющей в море части крепостной стены, где вскоре выстроятся грозные пушки, я глянул на холодный, плещущий внизу Канал. Его прирученные волны почтительно целовали английский берег. За водной преградой лежала Франция, ее можно было различить в ясные погожие дни.