Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 427 – Маргарет Джордж

Приглушенный плеск волн успокоил мои страхи. Он словно завораживал меня, убеждая: «Все будет хорошо, хорошо, хорошо». Коварные воды. Воды, испорченные коварством французов.

Развернувшись, я посмотрел в другую сторону. Округлые фортификации приглушенно-серого оттенка почти сливались с зеленовато-серыми травами холмистого берега. У войны было немало общего со слоном: оба они серые, изрытые морщинами и громоздкие. И дорогостоящие в плане прокорма и содержания.

Кромвель исчез из вида. Он спустился с бастионов и наверняка занялся обследованием внутренних арсенальных помещений. Там же разместятся защитники крепости. Крам обязательно обнаружит недоделки, если они есть, и добьется требуемой надежности.

Я вновь обратил взор на расстилавшееся передо мной холодное серо-зеленое море. Я ни о чем не думал – слишком устал от мыслей. Они давно уже были безрадостными… За спиной раздался голос:

— Ваше величество.

— Ах, Крам, – вымолвил я.

— Арсеналы просто великолепны! – доложил он. – Даже не замечаешь, что попал под землю. Побеленные стены и строгие конструкции выглядят изысканно и внушают чувство уверенности. А как просторно! Отказ от тесных клетушек в пользу больших залов не только имеет практическую выгоду, но избавляет от противных сравнений с тюремной камерой. Ваш фон Гашенперг поистине гениален!

Незнакомый с военной тактикой Крам понимал, однако, нужды простых солдат – возможно, потому, что сам по молодости служил наемником в Италии, – и его замечания показались мне весьма ценными.

— Я рад, что вам понравилось.

Мы постояли рядом, глядя в сторону Франции. Я знал, что нам придется обсудить одно деликатное дельце. Но не спешил начинать разговор.

— Мои переговоры с французами относительно вашей невесты потерпели неудачу, – наконец признался он, сцепив руки за спиной и продолжая смотреть в морскую даль.

— И почему же? – Я также не сводил глаз с незримых берегов Франции.

— Возникли известные… сложности с тремя дочерьми герцога де Гиза, – пояснил он. – Старшая, Мария…

Я вдруг вспомнил, что она была вдовой герцога де Лонгвиля. Тот глупый старый герцог побывал в нашем плену и сыграл роль доверенного представителя Людовика в консумации его брака с моей сестрой Марией… Неужели вдовушка до сих пор жива?

— Она еще молода и даже считается привлекательной, несмотря на объемистые формы, – сказал Крам, отвечая на мой незаданный вопрос.

Объемистые? Я сам стал «весьма обширным».

— Ну, поскольку и сам я имею формы… – начал я.

— Но она, похоже, уже обручена с королем Шотландии, – прервал меня Кромвель.

С Яковом V, сыном моей сестры Маргариты. Сколько же ему сейчас лет, если Якова IV убили в 1513 году в битве при Флоддене… Двадцать семь? Проклятые скотты! Почти тридцать лет мы ничего не слышали о них и ошибочно приняли их спокойствие за смирение.

— Но ее сестры, Луиза и Рене, говорят, красавицы. Я послал туда Гольбейна, заказав ему их портреты. К сожалению, Рене, самая красивая из трех, судя по слухам, излишне набожна и намерена удалиться в монастырь.

Вот и славно. Вероятно, я буду избавлен от сестер де Гиз.

— У Франциска есть две кузины, Мария де Вандом и Анна Лотарингская, которых он сам предложил вниманию вашего величества. Гольбейн рисует сестер де Гиз во Франции и согласился заодно сделать набросок и с Анны Лотарингской.