Книга Пленница Риверсайса, страница 100 – Алиса Болдырева

— И чем им могла помешать Тами? — нахмурился Мариус, но Рован видел, что тень сомнения всё же коснулась его лица.

«И впрямь любовь превращает нас в глупцов!» — подумал Рован, но в слух сказал другое:

— Солана ведь женщина, Мариус, — рассуждал вслух Рован. — Ты не думал, что она может ревновать? Тами ещё девица, да к тому же знатного происхождения. Чем не жена лорда? Кроме того, на охоте ты с такой прытью бросился спасать её, что у многих могли закрасться подозрения.

— Солане глупо так полагать, — отрезал Мариус, — я не стану нарушать слово, данное отцом. Не смотря ни на что.

«А вот в этом я ничуть не сомневаюсь! — рассердился Рован, глядя на брата. — Это ненужное благородство когда-нибудь погубит тебя, Мариус!»

— Если вдруг выясниться, что Танистри причастны к тому случаю на охоте, то ты сможешь забрать своё слово назад, и никто не осудит тебя за это, Мариус. А вот Танистри в таком случае ждёт виселица.

— У тебя нет доказательств, — напомнил ему Мариус, — а без доказательств это всего лишь твои предположения, Рован.

— Я знаю, — он не стал отрицать. — Значит нужно их добыть.

В назначенный час за ней зашёл один из рыцарей Танистри. Им оказался высокий статный юноша с копной каштановых волос и глазами цвета пронзительного голубого неба. На его плечи был накинут тяжёлый белый плащ, скреплённый у основания шеи серебряной пряжкой в виде копья и щита — символикой дома Танистри. Рыцарь был невероятно хорош собой, и белый цвет плаща шёл ему, подчёркивая смуглую кожу.

Он учтиво склонился перед Тами, и предложил свою руку, затянутую чёрной перчаткой из тонко выделанной кожи.

— Позвольте я провожу вас, миледи, — сказал он приятным, слегка тягучим голосом, и Тами с благодарностью приняла предложенную руку.

Они направились вдоль коридора, а Тами продолжала исподтишка рассматривать своего сопровождающего. Длинные тёмные ресницы, прямой нос, чувственная линия губ, волевой подбородок. Просто девичья мечта! Вот только как бы хорош этот рыцарь не был, Тами не ощущала и капли того волнения и трепета, которые испытывала, стоило Мариусу Вэлдону оказаться рядом с ней.

После того случая в умывальной Тами старалась избегать Мариуса, и неудивительно, что сегодняшнее его появление во дворе выбило почву у неё из-под ног, а уж когда он взялся обучать её стрельбе из лука, она и вовсе думала что лишиться чувств. Как только Мариус приблизился, всё внутри Тами вспыхнуло, словно кто-то поднёс спичку к стенному факелу. Пальцы сделались неуклюжими, во рту пересохло, а ноги подгибались в коленях, и если бы не его помощь, она ни за что не сумела бы пустить ту злосчастную стрелу в цель. Выстрел, следует отметить, вышел превосходным, но разве это волновало Тами? Нет, не до того ей было, она наслаждалась близостью его тела. Тами корила себя за эту слабость, но не могла противиться непреодолимому влечению. Одним своим присутствием Мариус будил в ней целый водоворот чувств и желаний, неизведанных ею ранее.

Полностью погрязнув в своих порочных мыслях, она даже не заметила, как они вышли из замка и оказались во дворе. Широкая дорожка, мощённая серым камнем, убегала вдаль, и терялась где-то между деревьями, сбросившими с себя почти всю листву. Леди Солану Тами заметила у небольшого фонтанчика, который сейчас был пуст; она стояла, кутаясь в добротный плащ, отороченный соболиным мехом. Свои золотистые локоны она уложила в высокую причёску, украшенную ниткой жемчуга, и Тами в очередной раз подивилась её красоте.