Книга Пленница Риверсайса, страница 88 – Алиса Болдырева

Когда он увидел, что её лошадь понеслась галопом, страх сковал его изнутри. Мариус, бывавший здесь не единожды, знал — дальше лес делается только уже и непроходимей, а значит, каждая минута промедления могла стать последней для Тами. В тот момент он действовал инстинктивно, со всей силы подстегнув свою лошадь. И кажется, подоспел вовремя. Ещё мгновение, и Тами просто выпала бы из седла. При такой скорости итог был вполне очевидным. Она бы погибла.

Но сейчас она была здесь, рядом с ним, доверчиво прижимаясь к его груди, и Мариус позволил лошади самостоятельно брести вперёд. В его голове была лишь одна мысль — защитить её. Оберегать.

— Я должна сказать вам, лорд Вэлдон, — услышал он её голос, как только они отъёхали достаточно далеко от остального отряда.

— Не стоит, Тами, — уголки его губ чуть взлетели вверх. — Можете считать это благодарностью за то, что не оставили меня во время болезни.

— Тогда вам повезло, что вы позволили людям моего отца вернуться домой, — протянула Тами, и он уловил тень улыбки в её голосе. — Ведь это была плата за их спасение.

— Вот значит как? — он вскинул брови вверх. Нахальная девчонка! — А если бы не позволил? Что тогда? Вы бы оставили меня один на один со страшной болезнью? М? — спросил он в шутку, но всё же поглядел на неё. Он хотел увидеть её лицо, когда она станет отвечать на этот вопрос.

— Нет, я бы в любом случае осталась рядом с вами, милорд, — отозвалась Тами, и её щёки покрыл нежный румянец, будто она стеснялась слов, которые только что произнесла. — Но согласитесь, было бы не так приятно ухаживать за человеком, который погубил столько невинных жизней.

— Так уж и невинных? — усмехнулся Мариус. — Хм, мне сложно об этом судить, я ведь воин, и всё больше привык отнимать жизни, — вновь глянув на неё, он заметил, что лицо Тами исказила гримаса муки и отчаяния. — Что случилось, Тами? У вас что-то болит?

— Скажите, лорд Вэлдон, — она на мгновение замолчала, будто собираясь с силами, — может, вы конечно уже и не помните, но… Тогда, во время осады Риверсайса, это вы… — она громко сглотнула, пальцами вцепившись в край плаща. — Вы убили моих братьев?

Ох. Мариус застыл словно статуя. Казалось, даже лошадь сбилась с шага. Своим вопросом она словно вышибла весь воздух из его лёгких. Тогда, в том сражении, всё происходило словно в каком-то безумстве, отовсюду раздавались крики боли и отчаяния, тела убитых лежали на каждом шагу, сложно было различить, где свои, а где чужие. Но в одном Мариус был уверен наверняка — на его руках не было крови её братьев. И сейчас он был этому рад, как никогда.

— Клянусь богами Мироздания, Тами, не я лишил ваших братьев жизни, — ответил он глухим, едва знакомым ему голосом, почувствовав при этом, что её спина, натянутая как тетива лука, медленно расслабляется.

— Спасибо, — прошептала она.

— Вы, — Мариус замешкался, понимая, насколько глупый вопрос собирался задать, — скучаете по ним?

— Очень, — произнесла Тами, и прикрыла глаза, — каждый день я не перестаю думать о них. Мне так их не хватает…

Ближе к концу фразы её голос дрогнул, а по щеке медленно поползла слеза, которую она попыталась утаить, спрятав лицо у него на груди, но безуспешно.

— Ох, Тами, — прошептал Мариус, и крепче стиснув руки вокруг её талии, уткнулся носом ей в макушку.