Книга Дневник Сони Колесниковой, страница 10 – Алиса Болдырева

Денис Романович, высокий, поджарый, коротко стриженый брюнет с проседью на висках, был офицером запаса. Это ощущалось по его отменной выправке, а уж я в этом разбиралась как никто другой! У отца почти все друзья были отставными офицерами.

— Дудкин, — обратился он к Лёшке. Его тяжёлый взгляд прошёлся по копне светлых курчавых волос, и на лбу военрука образовалась глубокая складка. — Ты в следующий раз свои патлы оставляй за дверью, а сюда приходи как положено. Ясно?

По классу пролетел дружный смешок.

— Денис Романыч, — засопел Лёшка Дудкин, покраснев как рак варёный. — Ну так же не получиться!

— А вот как хочешь, так и умудряйся! — сверкнул тёмными глазами военрук. — Это всех касается, и тебя, Апраксин, в том числе! Понаотпускали патлы, как девки! В следующий раз обрею прямо здесь! — рявкнул он. — Потом на себя обижайтесь!

— Да бли-и-ин, — разочаровано заворчал Дудкин, явно не желая расставаться с густой копной.

— Да хоть оладушек! — отрезал военрук. — Так, записываем тему сегодняшнего занятия: «Огневая подготовка», — звучным командным голосом огласил Денис Романович, расхаживая по классу, заложив руки назад. — Кто из вас хоть раз видел или держал в руках автомат Калашникова?

Руку подняли несколько парней и я.

— Колесникова, а ты-то чё руку подняла? — Смирнова задала этот вопрос так громко, чтобы все услышали наверняка. — На плакате у двери видела этот Калашников? Так мы тоже!

Наверно, окажись в тот момент у меня в руках автомат, я бы хорошенько зарядила прикладом Смирновой прямо в лоб. Чисто для профилактики.

— У меня отец военный, — спокойно ответила я, а Смирнова с Катькой Чебаковой, зашушукались, глядя в мою сторону.

— Чебакова, Смирнова, тише там! — рявкнул военрук, а затем обратился ко мне: — И собирать, небось, умеешь?

— А как же, Денис Романович, — ответила я, не сумев скрыть гордости в голосе.

— Давай, Колесникова, блесни своими умениями! — распорядился военрук, всучив мне в руки автомат Калашникова, который он принёс в класс для демонстрации. — Время пошло!

Я ловко собрала и разобрала автомат, как учил отец, и даже не прищемила палец, когда доставала пенал из приклада. Быстро управившись, я подняла голову, заметив одобрение во взгляде военрука.

— Чётенько, — закивал Лёшка Дудкин, обернувшись ко мне. Остальные ребята в классе с нескрываемым восхищением поглядывали в мою сторону.

— Уважуха, Колесникова! — хлопнул меня по плечу Колька, привычным жестом откинув чёлку со лба.

На лице же Ани появился опасный прищур, обещавший в скором времени расплату за то, что я завладела всеобщим вниманием класса. Я знала таких людей, как Смирнова, таких, которые не могли вынести, если кто-то хоть в чём-то превосходил их.

— Хорошо, на практике легче будет, а если и стрелять так же хорошо будешь, то и в школьную команду тебя запишем, — похвалил военрук, пятернёй развернув голову Лёшки в сторону доски. — Итак, автомат Калашникова…

Дальше пошла скучная теория. Денис Романович начал рассказывать об устройстве автомата, а мы были вынуждены записывать, хотя много из того, что он говорил, я и так знала.

Заканчиваю писать — мама обедать зовёт.

Запись сделана 8 сентября 1986 года.

Понедельник, 15:10.

Минут двадцать назад закрыла за собой входную дверь, и, забравшись с ногами в красное кресло с деревянными подлокотниками, взялась за дневник, хотя следовало бы взяться за сочинение, что задали к завтрашнему уроку русского языка.