Книга Дневник Сони Колесниковой, страница 9 – Алиса Болдырева

Произошло наше знакомство на перемене после пятого урока прямо посреди коридора. До звонка оставались какие-то пара минут, и я уже собиралась повернуть в сторону кабинета биологии, что скрывался сразу за поворотом, как неожиданно заметила у окна разгневанную тётку, светлые волосы которой были закручены в низкий пучок. Мужчину, стоявшего рядом с ней, я узнала сразу. Им оказался тот самый Кривонос, что на школьной линейке выступал так проникновенно, словно находился на митинге. А перед ними стояла девочка лет одиннадцати с огромным бантом, чуть ли не в два раза больше её головы.

— Ты почему на уроке болтаешь, Кубракова? К директору захотела? Или родителей в школу вызвать? — раскрасневшись, отчитывала её тётка.

— Зинаида Александровна, может, не надо так строго? — попытался вразумить её Кривонос.

— Николай Степанович, — Зинаида Александровна удивлённо распахнула глаза, — да разве вы не видите, что она разлагает дисциплину в классе! А дальше что? Начнёт краситься? Вместо формы в этих модных джинсах придёт? А к девятому классу забудет, как галстук пионерский завязывается? Позор тебе, Кубракова! Где только этой гадости набралась? Учти, ещё раз узнаю, что мешала вести урок, подниму эту тему на педсовете!

Девочка стояла, чуть ли не плача, пока Зинаида Александровна, уперев руки в бока, отчитывала её.

Мимо проходящий мальчишка по неосторожности задержался возле этой троицы, и гнев Скворцовой, словно лесной пожар в сухой ветреный день, перекинулся на него.

— Маков, ты почему ещё не в классе? Опоздать хочешь? Какой у тебя урок?

Мальчишка принялся что-то мямлить в ответ, а лицо Скворцовой недовольно раздувалось. Ну точная жаба!

Звонкая трель звонка заставила меня опомниться, и я бросилась в кабинет, пока не попала под раздачу. Да уж, Колька прав, лучше не попадаться ей под горячую руку.

Запись сделана 6 сентября 1986 года.

Суббота, 14:00.

Наконец-то дома. Завтра воскресенье, и можно будет выспаться.

Первая неделя в школе пролетела незаметно. С утра занятия, после обеда домашняя работа, вечером помощь маме, а утром снова в школу. И так по кругу.

Замотавшись, я забыла написать письмо Рыжей, хотя собиралась. Честно. Нужно будет исправиться в самое ближайшее время.

Если вспоминать прошедшую неделю, то я пришла к неутешительным выводам, что, увы, новая школа ничем не удивила меня — всё те же скучные уравнения, теоремы, и задачи. Прибавился только урок НВП, и первый прошёл уже в эту пятницу. Было довольно любопытно.

Классом мы дружно направились в 21 кабинет, предварительно переодевшись в военные рубашки защитного цвета; у девчонок они были накинуты прямо поверх школьного платья. Я поступила так же, наглухо застегнув рубашку на все пуговицы. Отличилась только Лена Евстафьева, нарочно не надев рубашку, но за эту неделю я уже успела свыкнуться с её поведением. Своими поступками, будь то уход с урока, или открытое осуждение школьных мероприятий, Лена отчаянно показывала пренебрежение всяческим правилам, установленным обществом, и будто намеренно бросала им вызов. А может то был вызов всему обществу? Только я всё не могла взять в толк, против чего она так отчаянно бунтовала?

Разумеется, военрук Денис Романович не мог оставить такое поведение без внимания, и устроил ей нагоняй, но, казалось, Лену это ничуть не опечалило. Она лишь усмехнулась.