Книга Дневник Сони Колесниковой, страница 50 – Алиса Болдырева

— Что же ты раньше молчала? Квартин, проводи её, если что, сразу зови меня! — она нервно поправила очки в роговой оправе.

— И куда мы? — поинтересовался Юра, как только мы вышли из класса.

— Нужно найти Скворцову. Пошли в столовку, она наверно ещё там, — кивнула я.

Но далеко уйти у нас не получилось. Добравшись до пролёта второго этажа, мы с Юркой услышали тихие взволнованные голоса, заставившие нас вжаться в стену и замереть.

— Да вы хоть понимаете, что здесь сейчас начнётся, Игорь Иваныч? — голос Скворцовой звенел металлом. — Да СЭС от нашей школы камня на камне не оставит! А вас, между прочим, снимут!

— Ой, Зинаида Александровна, мне сейчас не до ваших вот этих! — заговорил директор. — Мне уже позвонил Кривонос. Ему кто-то донёс, что в нашей школе случилось массовое отравление, и теперь он сюда едет! Вот это проблема, а не ваши там всякие!

— А потому что нечего было вызывать скорую! Я говорила Шрамко, что ничего страшного, оклемаются! — припечатала завуч. — Но нет! Она уже растрезвонила всем! Конечно, скорая сразу сообщила куда надо! Вот Кривонос и узнал!

— По-вашему, я должен был все пустить на самотёк? — запыхтел как чайник директор. — Смолчать нужно было? Я уже достаточно молчал, Зинаида Александровна!

— Не обязательно было поднимать такую шумиху! — зашипела Скворцова.

— Ну знаете ли, Зинаида Александровна! — в голосе директора сквозило искренне недоумение. — Пока здесь я директор, и вы будите слушать мои распоряжения!

Раздались звуки торопливых шагов.

— Пошли обратно, — прошептал Юрка, а я кивнула.

Мы уже собирались броситься вверх по лестнице, как вдруг голос Скворцовой, раздавшийся за нашими спинами, заставил нас застыть на месте.

— Колесникова, Квартин, потрудитесь объяснить, почему вы не на уроке?

Мы повернулись, поймав на себе убийственный взгляд Зинаиды Александровны. Её лицо раскраснелось после спора с Благовестным.

— Мне плохо стало, Зинаида Александровна, — промямлила я, и получилось почти правдоподобно.

Взгляд Скворцовой был острым, и резал, словно лезвие бритвы.

— Не очень-то похоже, что ты отравилась, Колесникова. Живо на урок! — склонившись к ним ближе, приказала Скворчиха, а в её голубых глазах застыл лёд.

— Мы уже уходим! — произнёс Юра, и, взяв меня за руку, потянул обратно наверх, в кабинет биологии. А я спиной ощущала пронзающий взгляд Скворцовой до тех пор, пока мы не сошли с лестницы.

— Это она стратилат, — озвучила я нашу общую мысль. Юрка даже спорить не стал, лишь кивнул, соглашаясь.

Запись сделана 30 сентября 1986 года.

Вторник, 15:30.

Все ребята, которые по версии Благовестного "отравились", были направлены в ближайшую больницу. Те же, кого миновала эта участь, как обычно сегодня к восьми утра явились в школу, где последним уроком по расписанию стояла физкультура. С недавних пор я перестала любить этот урок. Даже физика теперь казалась мне не такой ужасной. Наверно потому что Ольга Викторовна не пьёт кровь учеников, как Парамонов.

На сегодняшнем уроке он не давал нам спуску. Сначала мы носились как оголтелые по залу, а потом физрук заставил нас делать упражнение на пресс из положения лежа. На оценку. Мне в пару досталась Вика Бойкова, которая не отличалась особой выносливостью.

— Бойкова, давай! Давай! — подгонял Геннадий Петрович. — Чего разлеглась?