Книга Жизнь моя, страница 144 – Мишель Пейвер

Он спрашивал себя, что она думает об этом. Что было у нее на уме? О чем она думала, поступая так? Зачем, зачем, зачем? Он навсегда остался мучим этими вопросами.

Супруг выступил из толпы и произнес речь, приглашающую гостей в дом: высокий сухощавый человек с острым носом и без губ, с остатками рыжих волос поперек веснушчатого черепа.

Существовало поверье, что рыжие волосы несчастливы для жениха, но, возможно, ей казалось, что она может благополучно проигнорировать это. Корнелий был слишком богат и слишком благороден, чтобы его масть представляла проблему.

Корнелий добрался до конца своей маленькой корыстной речи, и повисла тишина. Толпа разделилась. Факелоносец поднял руку и запустил факел мерцающей дугой вниз по улице.

Кассий задержал дыхание.

Согласно примете, это был последний шанс для невесты избежать брака. Если она добудет погасший факел и положит его под брачное ложе, молодожен не доживет до утра.

Конечно, это не более чем старушечья сказка, полузабытые чары ушедших времен, которые никто всерьез не воспринимал. Никто, кроме Кассия. Этой ночью он был всей душой со старухами. Это был последний шанс Тациты. Конечно же, она подкупила кого-нибудь, чтобы подобрать факел!

Сквозь угар дешевого вина он смотрел, как факел катится и стучит по булыжникам. Никто не попытался подобрать его. Не нашлось осторожного раба, подкупленного не желающей брака невестой. Толпа вновь принялась за шутки, ей не терпелось войти в дом и начать свадебный банкет. Он видел, как вспыхивают и умирают последние искры. Едкий дым кусал его глаза. Дым пах желчью.

Корнелий оглядел гостей с напряженной улыбкой.

Затем повернулся и прошествовал в дом.

Она склонила голову и последовала за ним. Ясно, молодожен не собирался утруждать себя, перенося ее через порог.

Дом поглотил Тациту.

Кассий ничего больше не помнил ни о той ночи, ни о днях и ночах, последовавших за ней. Об этом позаботился добрый Бахус. Он взял его за загривок и протащил, пьяного, сквозь первое, мучительное замешательство потери.

— Зачем ты это сделала? — шептал он углям жаровни, как кричал много раз до этого. Зачем? Зачем? Любила ли ты меня когда-нибудь? Или я был просто в диковинку для тебя, грубый ремесленник из провинции? А может быть, тебе хотелось пополнить список своих побед известным именем?

Но как это могло быть, если у нее не было списка побед? Он был первым. В этом он был уверен.

И непохоже было, что ее принудили к этому браку. Тацита была не из тех глупых девушек, которых семья могла втянуть в дело, которого она не желала. Она пошла на это добровольно. Она хотела этого!

Ох, нет смысла снова ворошить прошлое! Он никогда не понимал, почему она сделала это. Он никогда не сможет это понять.

Кассий развернулся и отдернул полог палатки, чтобы дать ледяному ветру привести себя в чувство. Пораженный стражник почти уронил свое копье. Спустя минуту Кассий вернулся и взял письмо.

Как легко оживают воспоминания. Один взгляд на печать — и боль вновь затопила его.

Он пытался перехитрить себя. Он думал, что уже справился с этим. Он сидел на кровати однажды в полдень — теперь уже и не вспомнить, на чьей кровати, и в какой именно полдень, — и, положив гудящую голову на руки, убеждал себя остановиться.

Хватит разыгрывать страдающего от любви дурака. Ведь ты потерял ее. Ну так что же? Ты не первый мужчина, потерявший женщину. От этого жизнь не кончится. Сделай перерыв. Неси солдатскую службу. Это то, за что тебе платят.