Книга Жизнь моя, страница 31 – Мишель Пейвер

Фасад без окон, ничем не украшенный, цвет простой — «этрусский красный». Скромный порог из желтого нумидийского мрамора и простая дверь из обитого гвоздиками бука.

«Никакой показухи, — шептал дом. — Мы держим нашу роскошь внутри. Фонтаны и фрески, цветущие сады и мозаичные мраморные полы».

Так что, конечно, Плавт был прав, если подумать. С головой уйти в свои обязанности, вообще забыть о ней. Он лишь хотел, чтобы Плавт не считал необходимым так неискренне аплодировать ему в лицо.

Но, к несчастью, старик делал это, так что Кассий огрызался, а потом чувствовал себя неловко. Что побудило его в качестве компенсации предложить сходить на поэтический вечер вместо друга, когда Плавт, выходя из купальни, растянул лодыжку.

Ах, как же боги наслаждаются своими маленькими шутками! Кто бы мог подумать, что из всех людей именно Плавт будет его губителем?

Вечер имел место на другом конце города и, как опасался Кассий, оказался мучительно скучным. Хозяин, давний друг Плавта по Судебной палате, решил осчастливить присутствующих чтением полной версии своей эпической поэмы «Легенды глубин». Плавт, наделенный заранее копией, великодушно заявил, что это «прекрасный академический труд на тему, которой незаслуженно пренебрегли».

— Недостаточно пренебрегли, — кисло подумал Кассий, подавляя зевоту. Ему хотелось оказаться дома, со стариком. По крайней мере, ему не пришлось бы носить эту проклятую тогу, которая казалась чуждой и громоздкой после военной формы. И кроме того, тогда он мог бы как следует выпить.

Он оставил Плавта, с комфортом возлежащего на кушетке с флягой вина. Кушетка стояла на террасе, откуда он мог наблюдать за своими рабами, занятыми одним из его любимых развлечений — охотой на улиток в овощных грядках при луне.

— Вон там, Солон! Не дай маленьким шельмецам заползти в брокколи!

Добрый, умный, скромный, старый Плавт, подумал Кассий с чувством вины. Чем провинился он, заслужив такого неблагодарного друга, как я?

Подавляя очередной зевок, он начал считать присутствующих по головам, чтобы чем-то себя занять.

Она была в двух рядах перед ним, через проход, слева от него. Она сидела очень прямо и неподвижно, напряженно глядя прямо перед собой, что моментально подсказало ему: она знает о его присутствии.

На ней было одеяние без рукавов цвета темного сапфира — цвета ясного ночного неба, перед тем как угаснет последний луч света. Жемчуг в ушах и все тот же золотой полумесяц на груди. Никаких колец, кроме печатки на мизинце правой руки, которую он заметил, когда она смахивала со щеки темную прядь волос.

Так значит, она не обручена. Он гадал об этом и ругал себя за то, что не уяснил этого, когда они встретились.

На ней не было румян и подводки для глаз, не было и свинцовых белил на лице. Она в этом не нуждалась. Ее кожа сияла, контрастируя с мерцающей темнотой ее наряда.

Вдруг чтение подошло к концу, раздались жидкие аплодисменты. Люди вставали, потягивались, переговаривались и начинали перемещаться по направлению к столовой.

Кассий видел, как она повернулась и что-то сказала коренастому моложавому мужчине (ее брату?), сидевшему рядом. Кажется, она сказала, обмахиваясь: жарко, можно я выйду подышать свежим воздухом?

Брат подумал и одобрительно кивнул. Вероятно, он был полон нетерпения добраться до столовой. Кроме того, что плохого может с ней случиться на этом собрании?