Книга Жизнь моя, страница 32 – Мишель Пейвер

Все еще обмахиваясь, она встала и выскользнула на террасу.

Боги, что я делаю? — с бьющимся сердцем спрашивал себя Кассий.

Разумным (а на самом деле единственным) решением было бы распрощаться с хозяином и поскорее уйти. Но это было бы малодушно и жестоко. И неучтиво к тому же. По крайней мере, он должен был извиниться за поводок еще на следующий день после процессии.

«Дурак, — прозвучал иронический голосок. — Неужели ты в самом деле думаешь, что это имеет что-то общее с учтивостью?»

Сад юриста был приятным местом, с прямыми посыпанными песком дорожками, обрамленными розмарином и слабо освещенными лунным светом и факелами. Которые все же оставляли массу тенистых мест у фруктовых деревьев. Он нашел ее в конце аркады тутовых деревьев.

Она не стала притворяться, что удивлена тем, что он последовал за ней, но слегка отодвинулась в тень, чтобы проходящим по другому концу аркады казалось, что он один.

— Ты не был на Играх, — тихо сказала она.

Без предисловий. Он подумал, что это смело.

— У меня были дела, — солгал он.

— Ты сказал, что будешь там.

— Да.

— И тем не менее не пришел.

— Нет.

— Играешь со мной?

— Нет-нет.

Ее лицо было серьезным, и он видел, как она дрожит. Ее опущенные руки мяли ткань платья.

— Я оскорбила тебя, — вдруг сказала она, сильно его удивив, поскольку об этом он думал менее всего.

— Что-о?

— В тот день, когда мы встретились… Я была груба, я насмехалась над тобой. — Она подняла подбородок. — Извини меня.

— Нет, — быстро возразил он, — это я должен извиниться перед тобой. Я должен был представиться, а не допускать всего этого. Я поступил нечестно. Поэтому я и пришел сюда. Чтобы извиниться. — Еще одна ложь. Его щеки потемнели от стыда. Он надеялся, что свет луны достаточно тускл, чтобы она этого не заметила. — Я понятия не имел, — сказал он, — что ты будешь здесь сегодня вечером. Если б знал, то не пришел бы. — Он сообразил, как это должно звучать, и вспыхнул снова.

Ее губы изогнулись в улыбке.

— Мой отец иногда разрешает мне выходить, как ты знаешь. При условии, что мой брат будет меня сопровождать, а мероприятие будет достаточно скучным и почтенным. Думаю, что моя семья терпит мой интерес к поэзии, потому что это удерживает меня от неприятностей другого рода.

Последовало молчание, пока оба обдумывали сказанное.

Она наклонила голову:

— Ты избегаешь меня, да?

— Да, — мягко сказал он.

— Почему?

— Ты знаешь — почему.

Она подняла голову, и их глаза встретились. Он заколебался.

— Это слишком опасно. Для нас обоих. И ты это знаешь. Иди в дом, прямо сейчас. Найди своего брата и сделай так, чтобы он увел тебя. Немедленно. Я подожду здесь, пока ты не уйдешь.

Он отступил, давая ей пройти, но она не шевельнулась. Он видел, как побледнело ее лицо. У него сжалось сердце от того, с каким достоинством она пыталась справиться со своей обидой. Но слезы выступили на ее глазах и заструились по щекам.

— Нет, — сказал он, — не надо плакать.

Не сознавая, что делает, он протянул руку и начал вытирать ее слезы.

Она стояла совершенно неподвижно, пока он касался ее щеки. Потом прекрасным гордым движением, что спустя годы будет стоять перед его глазами, она повернулась к нему спиной, так, что он больше не видел ее слез.

В лунном свете ее волосы были лентой мрака на спине. Ее шея была бледной и незащищенной.