Книга Тлеющие осколки разбитых надежд, страница 5 – Бусинка Кошковская

— Я тоже одинок.

— Понимаю, куда вы клоните… Но, увы, моё сердце завоевать очень сложно.

— Так ведь и моё тоже.

— Звучит как вызов.

— Не было никакого вызова, я просто сказал вам как есть, а всё остальное вы придумали сами, Дарья Алексеевна.

— Тогда… — она остановилась, будто додумывала, что же сказать дальше, — …не зовите меня Дарьей Алексеевной, можно просто по имени.

— У вас такое необычное, для дворянки, имя… Весьма редкое.

— Так ваше тоже не столь часто встречается в обществе дворян, — равнодушно ответила она.

— Вам не нравится моё имя? — как показалось князю Андрею, Дарья почему-то с особым удовольствием выводила его фамилию и часто вставляла обращение к нему именно «Болконский», а не по имени отчеству, например.

— С чего это такие выводы?

— Вы всегда зовёте меня по фамилии.

— Мне не не нравится ваше имя, мне нравится ваша фамилия, уж больно она у вас красивая. А вот моя собственная мне никогда не нравилась… Нет-нет, Андрей Николаевич, вы не подумайте, никаких намёков, я просто сравниваю, люблю, знаете ли, анализировать.

«Княгиня Дарья Болконская, хм… Звучит ведь!» — подумал князь Андрей. «Ох! С чего это у меня такие мысли? Может быть она вообще замужем, а это скорее всего так, хотя… Отчего же она княжна, и у неё девичья фамилия? Что-то у меня уже разум мутнеет…»

— Князь Андрей, а вы были женаты?

— Был… Моя жена Елизавета Мейнен умерла при родах, — Болконский замолчал, но далее продолжил: — потом я полюбил другую, сделал ей предложение, но она изменила мне, — он тяжело вздохнул. — Я не люблю об этом говорить.

Дарья не ответила ничего.

— А вы замужем, Дарья? — то самое, что он хотел спросить давно.

— Нет, разве вы не поняли — я ведь княжна.

— И никогда не были?

— Нет, никогда.

— Но отчего же? — её ответы настолько удивили Андрея, ведь всё это казалось ему абсурдным в её-то возрасте.

— Я ждала вас, — княжна, с ухмылкой, взглянула на него. — Шучу, я ценю свою свободу, и, как я уже говорила, завоевать моё сердце весьма трудно, — княжна Дарья взглянула на небо и произнесла: — А я ошибалась.

Князь Андрей посмотрел туда же, тучи разошлись совсем, небо было ясным, лишь разорванные облака клочками висели по краям неба.

Последовало долгое молчание.

— Знаете, мне уже пора, — она взглянула в глаза Болконскому. — Вы не похожи на других, князь Андрей, запомните это. До свидания, — Дарья отвернулась и спустилась с крыльца.

— À bientôt[3], Дарья, — он глядел ей вслед, пока она отдалялась от него медленным и размеренным шагом. Пройдя какое-то расстояние, княжна остановилась перед каким-то человеком, который был вершков[4] так на восемь или даже девять выше её.

— Неужели Михаил Алексеевич почтил своим визитом этот вечер.

— Здравствуй, Darie, — князь Кибаков, с притворной нежностью, поцеловал руку сестры. — Comment vas-tu ici?[5]

— Я уже уезжаю, можешь не радоваться, — проговорила она, грубо отдёрнув свою руку.

— Так скоро? Может останешься ещё?

— Non[6], хватит с меня этих глупостей, мне здесь не место.

— Постой, у меня есть просьба к тебе. Я через три дня даю бал, и…

— Я должна присутствовать там? — княжна перебила брата. — Да ни за что на свете.

— Милая, s'il te plaît[7], ради меня, а я сделаю для тебя что-нибудь, — князь Михаил давил сестру своим умоляющим взглядом.