Книга Перемена, страница 48 – Лейла Элораби Салем

XV ГЛАВА

Путешествие из Дрездена в Париж оставило наихудшие воспоминания. В это время весна в Европе вступила в свои права, и если в России до сих пор лежал снег, а ночной мороз сковывал двери и окна, то здесь, в этом маленьком земли, снег почти растаял, постоянно шли дожди, а тёплые лучи солнца ярко искрились в сероватых лужах. В поезде Елизавета Андреевна занемогла, весь путь она кашляла, спасаясь от простуды горячим душистым чаем. Уже в Париже в номер гостиницы, где они остановились, Михаил Григорьевич пригласил доктора. Старый врач осмотрел больную, успокоил взволнованного супругами словами, что никакого страшного недуга нет, что это всё обычная простуда, которая быстро лечится без каких-либо последствий.

— Ваша супруга, месье, скорее всего простудилась в дороге, да вы и сами понимаете: весной погода столь переменчива, что не знаешь, как уберечь себя. Я выпишу вам рецепт лекарства, а мадам следует соблюдать постельный режим и пить больше горячего чая.

Спроводив доктора, Михаил Григорьевич накинул пальто, на голову водрузил шляпу и самолично отправился в аптеку за лекарством, не доверяя в сим важном деле слугам-французам — и не без основания: когда-то, несколько лет назад, будучи в Париже, он оставил слугу-француза ответственным за все дела, а тот, то ли по забывчивости, то ли от лени запамятовал передать ему важное письмо, из-за чего Вишевский не явился на собрание. Позже он получил жёсткий выговор от начальника и спасло его от увольнения лишь принадлежность к почитаемому княжескому роду; к тому же за сына походатайствовал его отец, имеющий вес в высших кругах, а иначе не сдобровать. С тех пор Вишевский возненавидел французов, в душе презирая их и не веря ни единому их слову. В аптеке он долго беседовал с аптекарем, разъясняя, что у него почти нет времени на ожидание. Наконец, лекарство было куплено и Елизавета Андреевна, последовав рекомендациям врача, быстро пошла на поправку.

В день, когда простуда отступила, она попросила Михаила Григорьевича ещё побыть с ней рядом, ибо за тот короткий промежуток времени её болезни он оставался у её изголовья, самолично подносил к ней лекарства, поил горячим чаем. Между супругами после стольких лет, проведённых врозь, вспыхнуло новое, более сладостное, трепещущееся чувство. Они так счастливы были оставаться вдвоём, говорить о чём-нибудь не столь важном, интересном, позабыв обо всём на свете. За два дня до отъезда Вишевские наняли экипаж для прогулки по Парижу. Они наслаждались городской суетой, с восторгом гуляли по широким площадям п проспектам, бродили рука об руку по узким старинным улочкам, сохранивших до сих пор очарование Средневековья. Они пили кофе в маленьких кофейнях, приютившихся на самых красивых улицах в центре города. Они посещали модные лавки, где Елизавета Андреевна накупила себе роскошные платья для предстоящей поездки во Флоренцию, под южное небо плодородной итальянской земли. А вечером, когда с темнотой Париж преобразился в многоцветие фонарей, Вишевские посетили один из старейших театров Франции "Комеди Франсез", основанный ещё в 1680 году декретом короля Людовика XIV. Уже, сидя в высоком ложе над основным зрительским залом, над алой сценой, инструктированной золотой бахромой и кистями, растворившиеся в полутьме, Михаил Григорьевич склонился к уху Елизаветы Андреевны, блеснули перед глазами тонкие нити бриллиантов, шепнул: