Онлайн книга «Перемена»
|
XVI ГЛАВА Поезд прибыл во Флоренцию ранним утром, когда золотисто-розовый рассвет осветил своими первыми лучами черепичные крыши домов; ярко вспыхнул остроконечный свод собора и над городом, сначала глухо, затем звонче и яснее пронёсся церковный колокольный звон. Жители Флоренции только начали просыпаться, недовольно покидали тёплые, мягкие постели. Вот со скрипом отворились двери, замелькали по узким каменным улицам первые прохожие; сонные уличные собаки, сладко потянувшись, облаяли одиноко бредущих людей. Открылись первые торговые лавки, из пекарен пошёл аромат свежего хлеба — город зажил обычной своей жизнью, а весеннее тёплое солнце обещало ему хороший день. Вишевские ступили на перрон, луч утреннего солнца осветил их лица благодатным теплом. Елизавета Андреевна всё также прижимала зелёный ридикюль к груди, не веря своим глазам, что здесь — конец их пути, только вместо радости, что испытывала она буквально вчера на парижском вокзале, в душе родилось странное колкое беспокойство, словно нечто непредвиденное, роковое должно будет свершиться в этом тихом южном городе. Михаил Григорьевич приметил страх и тревожность, отпечатавшихся на её лице, но скинув сие состояние на недавнюю простуду и сменяющиеся места пребывания, он не расспросил супругу ни о чём, чему Елизавета Андреевна была ему благодарна. Наняв экипаж, Вишевский приказал вести их в кофейню "Lievito", что расположена на центральной улице напротив собора; на вопрос Елизаветы Андреевны: а как же отель, он ответил с лёгкой улыбкой: — К счастью, нам выпала честь жить во Флоренции не в гостинных домах, а в отдельной квартире: там у нас будет всё своё — и уборная, и опочивальня, и обеденная комната, и гостиная. Не забывайте, моя дорогая, во Флоренции мы пробудем не день и не два, а целые полгода — для того нам и предоставили наилучшие апартаменты. Но сейчас раннее утро, а ключи от квартиры передадут не раньше десяти часов, к тому же мы с дороги, нужно позавтракать, в этом городе не сыскать лучшего места, чем кофейня "Lievito", хозяина которой я хорошо знаю. Михаил Григорьевич не обманул: тихая, уютная кофейня, чьи стены были выкрашены в белый цвет, а на широком подоконнике красовались в причудливых плошках живые цветы; за высокой стойкой первых посетителей встретил сам хозяин: высокий, черноглазый итальянец. Усевшись за стол, Вишевские заказали завтрак: омлет пармиджано и тосты-рикотта с персиками. Когда хозяин принёс горячий кофе, а к нему печенье, Елизавета Андреевна, приняв чашку, проговорила по-итальянски: — Grazie, signore. Tutto era molto gustoso. — Благодарю вас, синьор. Всё было очень вкусно. — Oh, la signora parla italiano? — О, синьора говорит по-итальянски? — приподняв удивлённо одну бровь, спросил хозяин кофейни. — Un poco. Sto solo imparando. — Немного. Я только учусь. — Se e cosi, allora benvenuto a Firenze. Spero che ti piaccia qui. — Если так, то добро пожаловать во Флоренцию. Надеюсь, вам здесь понравится. — Grazie. — Спасибо. Хозяин, ещё более радушный и улыбчивый, забрал пустые тарелки с доеденным завтраком, оставив супругов наедине. Когда он исчез за дверью кухни, Михаил Григорьевич пристальнее обычного взглянул на Елизавету Андреевну, в его некогда спокойном взгляде читался не то немой упрёк, не то недоумение, что она, пренебрегнув светскому уставу, так просто заговорила с незнакомцем, но тут, в тихом уютном месте он не желал разочаровывать её первую поездку в Италию своим укором и, пряча мятежные чувства, спросил лишь: |