Книга Владек Шейбал, страница 187 – Лейла Элораби Салем

Восторженный незабвенной дикой красотой, будучи художником в душе и по призванию, Владислав принялся рисовать видимый мир в блокноте простым карандашом, то и дело бросая взгляд в окно. К нему с полным бесстрашием подсел мальчик лет четырех-пяти и, вытянув шею, стал наблюдать за работой артиста. Влад улыбнулся малышу, показал картину и спросил:

Тебе нравится?

Мальчик не понял английскую речь, но продолжил не мигая глядеть на мужчину снизу вверх.

Ты хочешь, чтобы я подарил тебе мой рисунок? - Владислав изобразил жестами сказанные слова.

Малыш радостно закивал головой, проговорив дважды "хай", что означало "да". Испытывая теплые чувства к детям, о которых мечтал всю жизнь, художник протянул лист бумаги в детские руки, что приняли его сокровенный дар, детский взор жадно всматривался в рисунок - на нем была изображена гора Фудзияма над раскинувшимися полями с маленькими фигурками крестьян.

Домо, домо - спасибо, спасибо, - затараторил мальчик, в знак почтения склонив голову.

Тебе спасибо - домо, - проговорил в ответ Владислав, чувствуя, как тугой комок сжимает сердце.

Глава двадцать восьмая

Всего два дня до отъезда - только два. Из производственного офиса уже звонили менеджеры. давали инструкции куда ехать и на какой поезд садиться. собрав чемодан, Владислав присел на кровать и призадумался: как ему скоротать оставшееся время, что сначала бежало так быстро, но потом резко остановилось в скуке и бездействии. В кармане еще хранилась немалая сумма денег - припрятанная на "черный день", он решил было еще раз, хотя бы последний, посетить Киото, полюбоваться из поезда горой Фудзиямой, а затем в гордом одиночестве бродить вдоль храмов и монастырей, но в конце отбросил эту идею: хватит с него всех этих духовных поисков и познаний культуры, он слишком много знал и узнает еще. Всю жизнь, не давая себе роздыху, он учился, воплощал в реальность свои мечты, но какими жертвами это обернулось: только улегшись на мягкую кровать и расслабив все тело, Влад ощущал бесконечную усталость от той жизни, что выбрал сам - он никогда не отдыхал, всегда торопился сделать следующий шаг, в гонке бесконечной череды съемок-репетиций позабыв о самом себе.

Накануне отъезда на юг администратор отеля передал Владиславу конверт с хранившимся в нем билетом на поезд и сообщением, что он отправится в путь вместе с одной милой леди, которая, к счастью, приходилась невестой Дэмиана Томаса. Ранним утром в кафе на первом этаже отеля к Владиславу подошла молодая девушка. Взглянув на нее, он удивился своему ложному представлению о ней, которое обрисовал в своих фантазиях. Девушку звали Фузия, она была наполовину марокканка и наполовину испанка. Влад думал увидеть перед собой полную, широкобедрую арабку с шоколадным оттенком кожи и черными как смоль глазами, но Фузия оказалась необычайно прекрасной: белая чистая кожа, миндалевидные светло-карие глаза и густые темные локоны, волнами ниспадавшие по плечам до тонкой талии. Еще в молодости он решил, что для него идеалом женской красоты станут пышногрудые белокурые северянки, но ныне, столкнувший с чертами южной красоты, в душе его что-то кольнуло непонятно-приятным, и стало ему страшно и радостно одновременно.

Фузия улыбнулась обворожительной улыбкой, показав ровные белые зубы, сказала: