Книга Бунтаро, страница 88 – Лейла Элораби Салем

— Ты – человек, и у тебя есть полное право на свое мнение. Но с отцом ты не имеешь права разговаривать на повышенном тоне, даже если он был не прав.

— Мой отец ненавидит меня, но я всегда стараюсь быть добрым к нему, он не понимает меня. Разве это моя вина?

Сувари взял Бунтаро под руку и провел в комнату. Там они сели на подушки напротив друг друга и стали думать каждый о своем. Вдруг Бунтаро встал и сказал:

— Я попрошу прощение у своего отца.

— Это будет правильно, - улыбнувшись, ответил лекарь.

Бунтаро вышел на веранду и, подойля к Хиро-Мацу, низко поклонился ему. Тот молча посмотрел на него и отвернулся. Бунтаро сел рядом с отцом и тихим голосом проговорил:

— Отец, прошу вас, извините меня. Я… я очень виноват, что повысел на вас голос. Вы имеете право убить меня.

— Но я не стану этого делать, потому что вижу, что ты понял свою ошибку.

— Я готов сделать все, чтобы искупить свою вину.

— Ты попросил прощение и этого достаточно, - Хиро-Мацу посмотрел на закат и сказал, - а сейчас нам пора спать. Завтра нам предстоит трудный день.

Всю ночь Бунтаро не мог заснуть. Его терзали дурные предчувствия, а сердце подсказывало, что что-то случилось с Марико. Тут он резко сел на постель и слезы сами по себе потекли из глаз. Бунтаро походил несколько минут по комнате, пока сон не завладел его сознанием и, укрывшись под одеяло, уснул.

Утром его разбудил Сувари. Лекарь держал письмо в руке и сквозь слезы проговорил:

— Какое горе выпало на нашу семью.

— Что случилось? – спросил Бунтаро, поднимаясь с постели.

— Прочитай письмо, пожалуйста.

Бунтаро пробежал глазами письмо и Сувари заметил, что он вдруг побледнел. Мужчина выронил лист бумаги и трясущимися руками взял кинжал. Затем обратился к лекарю:

— Сувари, проу вас, оставьте меня одного. Мне так плохо.

Старик не стал возражать. Он уже знал, как поведет себя Бунтаро, когда узнает о смерти жены. Как опытный лекарь, сувари понимал, что людям в таких ситуациях нужно дать полный покой.

Оставшись один, Бунтаро глубоко вздохнул и подошел к окну. Несколько минут он молча смотрел на сад, на солнце, а потом бессильно упал на пол и, обхватив обоими руками колени, заплакал. Он уже давно предчувствовал что-то не ладное и поэтому горько жалел о том, что не смог подольше побеседовать с Марико в день ее отъезда.

Через пять дней после ужасных новостей Бунтаро пришел в себя. Хиро-Мацу решил сразу же ехать в Эдо, чтобы как-то помочь своему сыну, который почти ничего не ел и не выходил из дому. Узнав об отъезде, бунтаро как бы вернулся к жизни и стал быстро собираться в дорогу.

Их кортеж шел полтора дня, с учетом остановок на отдых.

Бунтаро находился все время с Хиро-мацу и Сувари. Сейчас этому человеку нужна была поддержка со стороны близких для того, чтобы хоть как-то прийти в себя. Иногда он делился со своим отцом мечтами или рассказывал о своей любви к Марико. Бунтаро говорил так искренне, что нельзя было не верить ему.

— Знаете, отец, - сказал он однажды, - я так сильно любил Марико, что сейчас, когда ее не стало, мне кажется, что жизнь для меня закончилась.

— Сын мой, ты не должен вешать нос. Вспомни, что у тебя остался сын, которого нужно поженить. А когда Суруки станет совсем взрослым, он сам тогда сможет позаботиться о себе.