Книга Неблагоразумная леди, страница 15 – Джоан Смит

— Вы хотели что-то сказать о Моне Лизе, – напомнил гость.

Маррей бросил на Пруденс извиняющийся взгляд и взял бокал с вином.

— Именно это я и хотел сказать. Замечательный портрет – Мона Лиза. Итальянцы еще называют ее Джокондой.

Сердце мисс Мэллоу ушло в пятки, но выхода не было.

— Да Винчи хорошо посадил натуру, так что ему не пришлось рисовать ее в полный анфас. Это самая трудная поза для художника нарушаются естественные пропорции. Все черты нужно укоротить – чертовски неудобное положение. И еще он укоротил ее ниже талии, чтобы снять проблему пропорций. Когда рисуешь портрет в полный рост, приходится считаться с пропорциями. Он избежал трудностей, умно расположив модель и уменьшив ее ниже талии. Я сам иногда пользуюсь таким приемом, когда спешу.

— Вы рисуете, мистер Элмтри? – спросил Дэмлер, не скрывая интереса.

— Мажу кистью немного. Не профессионально, конечно, вроде того, как вы пишете стихи. Просто для собственного удовольствия.

— Именно так, – согласился первый поэт Англии.

— Недавно нарисовал портрет племянницы. На мотив Моны Лизы. Но я, конечно, не лишил Пруденс ресниц.

Кларенс продолжал рассказывать о своих подвигах в живописи, о том, как он ввел в портрет символическую деталь, и что Лоренс ужасно ему завидует, особенно его скорости в работе – восемьдесят семь портретов в год. Он умудрился посвятить гостей во все свои глупости и несуразности, пока наконец Маррей не убедил Дэмлера, что им надо уходить, несмотря на протесты поэта, который сетовал, что издатель не дает ему насладиться беседой в полной мере.

— Поговорить с этим человеком интереснее, чем провести неделю на курорте, – сказал Дэмлер, когда они направлялись к экипажу. – Мне всегда казалось, что эксцентричные англичане вымерли, но этот экземпляр живет и здравствует и даже имеет хороший дом в Гроувенор-Сквер.

Проводив гостей, Кларенс сказал, обращаясь к племяннице:

— Ну, что ж, этот твой новый поклонник на вид неплохой парень.

— Он не мой поклонник, дядя, – ответила Пруденс, испытывая усталость и разбитость во всем теле.

— Ну, и хитрюга же ты! Подцепила маркиза у всех на виду. Не поклонник! Так я и поверил. Вот, подожди, все расскажу миссис Херринг и сэру Альфреду.

— Дядюшка, прошу вас, не делайте этого.

— Чепуха, я не стыжусь знакомства с ним. Прекрасный парень. Знает все об искусстве. Напишу ему записку и предложу попозировать мне.

— О, дядя, умоляю, не нужно этого делать!

— Могу выкроить для него время между близнецами Парди и миссис Малгроув. В следующий понедельник смогу начать – до среды – три дня. С ним не будет трудностей – в любом положении будет хорошо смотреться. Красивые ресницы. Жаль, что один глаз завязан, но повязку я не изображу, конечно.

Мистер Элмтри не мог понять, отчего племянница вдруг разразилась истерическим хохотом, но про себя решил, что это от счастья, что удалось заполучить в кавалеры знаменитость. Он сильно огорчился, что забыл спросить адрес маркиза. Пруденс не сочла нужным сообщить, что мистер Маррей может быть использован как посредник в передаче корреспонденции, и вопрос был снят сам собой.

Следующая неделя выдалась спокойной для мисс Мэллоу, что дало ей возможность перевести дыхание и отдохнуть от светских встреч. Большую часть времени она проводила дома за работой, однажды присутствовала на скучном обеде с дядей Кларенсом и матерью и посетила концерт старинной музыки в обществе пожилой приятельницы дядюшки.