Книга Неблагоразумная леди, страница 57 – Джоан Смит

Пруденс умолчала о том, что и мужчинам, по ее мнению, ни к чему забивать голову мертвыми языками. У доктора была пренеприятная манера время от времени вставлять в разговор латинские изречения, поэтому Пруденс побоялась его осуждения.

Доктор Ашингтон снисходительно улыбался, слушая рассуждения Пруденс.

— Вижу, что вас не волнуют более глубокие проблемы современного общества – такие как война, политика, экономика, общее революционное направление развития западной цивилизации.

— Мои интересы не выходят за рамки более узкого круга проблем. Слыхала: некоторые люди считают, что не дело писателя браться за темы, в которых он мало разбирается. А моя жизнь протекала под семейным кровом. Я пишу для женщин, а их больше волнуют семейные вопросы, общество для них ограничено друзьями и соседями, а молодые леди стремятся найти подходящих мужей. Об этом я и пишу. Другие вопросы пусть остаются мужчинам.

Пруденс рассуждала просто о простых вещах. Фразы о «революционных направлениях» и «либеральных умах» плохо до нее доходили ей казалось, что она не вполне понимает их значение. Она писала о людях, об их жизни как до нее делали Шекспир и другие писатели. Ответы мисс Мэллоу понравились доктору Ашингтону. Они позволяли восхищаться ее достижениями без боязни попасть в ловушку феминистки или изощренной интеллектуалы. Феминистки были ему ненавистны, оскорбляли его консервативные взгляды. Он считал, что женщины, посягающие на сферу влияния мужчин, представляют собой большую опасность. По его глубокому убеждению, женщин нельзя было отпускать далеко от дома. Как человек, имеющий дело с литературой, Ашингтон не был против, если женщина немного читала, и даже допускал, что женщина может писать занимательные рассказы. Если рассказы хорошо написаны, тем лучше. Он готов был признать и оценить живость повествования мисс Мэллоу. Ему нравились ее стиль и простота изложения, нравилось, что она живет в семье как истинная христианка, носит чепец, держит себя скромно и проявляет почтительность к нему. Ему было приятно видеть ее голубые глаза и ладную фигурку, но это уже не относилось к делу. Ашингтон пробыл у мисс Мэллоу два часа, остался к чаю и уехал, увозя с собой высокое мнение о молодой писательнице.

Мнение доктора Ашингтона о мисс Мэллоу оказалось настолько высоким, что он вернулся на следующий день, чтобы задать еще несколько вопросов и пригласить ее на чай в воскресенье в свой дом, где ей предстояло познакомиться с его матерью. Она с радостью приняла приглашение, не подозревая, что под чопорной наружностью этого джентльмена бьется еще не старое сердце, и бьется оно немного чаще, чем до встречи с ней.

В субботу утром зашел Дэмлер и поинтересовался, как прошло интервью. Он также привез наконец Шиллу, которую забыл принести, когда знакомил Ашингтона с Пруденс.

— Как прошла встреча с доктором? – спросил он.

— Думаю, что неплохо, – ответила Пруденс. Кларенс и миссис Мэллоу присутствовали при разговоре.

— Ха, она всегда принижает свои заслуги, – вступил в разговор Кларенс. – Он сидел целую вечность. Пришлось дважды добавлять кипятку в чайник. Его просто невозможно было выпроводить.

— В самом деле? – Дэмлер вопросительно взглянул на Пруденс.

— А на следующий день явился снова и все началось сначала, – добавил Кларенс. – Завтра повезет ее на чай, знакомить с матерью. Увидите, не пройдет и недели, как он тоже сделает предложение. – Этот добродушный намек должен был предупредить Дэмлера о том, что у него появился опасный соперник.