Онлайн книга «Княгиня Ольга. Истоки»
|
Зуд забудешь, Сон добудешь, Если трижды за ночь Будешь Мазь на кожу наносить. Повелел ей Велес быть. Далее знахарка переходит к следующему ингредиенту. Тяжёлая склянка наполнена купленным у мясника бараньим жиром, что служит основой для мази, обеспечивая её гладкую консистенцию и способность впитывать из лекарственных трав их масла, ароматы и соки. В небольшом чугунном котелке, подвешенном на трескучем огне, она осторожно растапливает жёлто-коричневый жир, следя за тем, чтобы тот не подгорел. По мере разжижения в него добавляются измельченные в порошок травы — кипрей, пустырник, валериана, цветы календулы — и перемешиваются деревянной ложкой, которая, судя по внешнему виду, была ровесницей самой старухи. По мере того как все составляющие варева сливаются в однородную массу, смесь приобретает насыщенный земляной цвет и густой, похожий на сусло, аромат. — Жир от ярки истопи, Восемь вдохов потерпи. Следом опускаешь ложку, Травы, лепестки и крошку Мела, Дабы язва омертвела, Влей от лопуха настой, И на три дня — на отстой. Чтобы ещё больше усилить действие своей мази, знахарка достаёт небольшой мешочек с мелко истолченным мелом и добавляет в пузырящуюся кашу несколько щепоток порошка. Руки тянутся к больше напоминающему ветошь полотенцу, чтобы вытереть сероватую пыль на ладонях, но не успевают — точный до мелочей процесс прерывает чей-то стук в дверь. И это в такой поздний час? — Злоба! — кричит, барабаня пуще прежнего по дереву, Забава, дочь трактирщика. — Баба Злоба, открывай! За три версты чую, что стряпаешь, и не расстегаи да щи! * * * * * В тёмных покоях особняка посадника великий князь не находил столь желанного покоя даже в своём сне. Седыми ночами в его сознании бушевала неумолимая буря, терзая его горькими воспоминаниями, которые никак не хотели исчезать в водовороте времени и всплывали в памяти Игоря. Спал он беспокойно. Сын Рюрика ворочался, словно находясь в борьбе между своим подсознанием и реальностью, в которую от так отчаянно желал вырваться из цепкой хватки вставшего у изголовья его ложа Сна. Покрытый мелким бисером холодного пота лоб морщится, закрытые глаза беспокойно шевелятся, а руки дрожат от тяжести минувших лет, от горечи прежних битв, от печали по неслучившимся объятиям. И заканчивается череда его кошмаров всегда одним и тем же сновидением. Дворец в Ладоге, двадцать два года назад В бревенчатых стенах княжеской цитадели завывает промозглый декабрьский ветер, а на кровати неподвижно лежит некогда пышущий силой и здоровьем правитель, жизнь которого уже на протяжении нескольких дней медленно угасает, словно пламя тающей свечи. Оставленная врагами-карелами рана, что почти полностью зажила, после похода в баню вновь напомнила о себе и принялась наполняться губительными соками, словно отравленные цветы растущей в саду ладожского дворца белладонны. Несмотря на страдания и опухшую, ставшую похожей на лиловый гнилой окорок с серо-зелёными прожилками ногу, Рюрик сумел собраться с силами и позвать к себе после разговора с Вещим Олегом и своего юного наследника. Дрожащей рукой великий князь поманил четырёхлетнего испуганного малыша к себе, и в его усталых глазах появился вымученный, вот-вот готовый потухнуть, блеск. "Игорь, сын мой, — прошептал Рюрик, его голос был слаб и с каждым звуком отдавал болью в висках знатного мужа. — "Я близок к концу своих дней, который всегда представлял иначе. Не от меча я паду или не знающей промаха стрелы коварного врага, а как немощный и дряхлый старик, от какой-то язвы… Но прежде чем я перейду в другое царство, я должен передать тебе, моему юному преемнику, немного слов мудрости". |