Онлайн книга «Княгиня Ольга. Истоки»
|
— Здесь! Мы здесь! — Здесь! — Здесь мы! — Довольно терпеть засилье окаянных стервецов, коли срежешь ты острой косой сорняк, а не вырвешь с корнем, даст он новые побеги, толще и обильнее прежнего, — повысил свой голос Кулота. — Где был посадник, когда перед его глазами творилась несправедливость? На что смотрел князь? Долой такую власть! — Долой! — В шею их надобно гнать! — А коли мы здесь власть, коли мы вече народное из свободных горожан да слободчан, — одноглазый сделал паузу, глядя на волнующееся людское море, и прищурился единственным оком. — То по нашей воле и по справедливости станет Новгород богатеть и процветать! Разве хорошо нам жилось под варягами? Разве не забирали себе все сливки Рюрик и его стая? Прошли времена нашей слабости, сумеем мы и от врагов отбиться, и устроить всё в государстве своём сами! — Во времена дедов моих, — высказался седой старик-волхв с длинной, запутанной бородой. — Правили ильменскими словенами собственные князья, не иноземцы, происходили они из рода Буривоя. Стало быть, им теперь в свои руки вернуть всё? Иначе как без князя земле нашей быть? — Гостомыслов род от Буривоя происходит, потому и даже с приходом Рюрика стали они наследовать титул посадника. Ходуту в князья, он славный воин и возмужал уже! — вторит второй новгородец. — Мать Ходутова варяжка, оттого и не назвали по давнему обычаю его родовым именем — у них одно и то же имя у отца и сына считалось дурным знаком и предвестием беды, — мотает головой старец. — Кровь в нём от матери иноземная, неужто снова нам под ярмо чужестранца вставать?! — Молод Ходута, да кто знает, какие семена в нём родитель посеял? Не заодно ли он с недругами нашими, не станет ли зловредничать, обретя власть?! — поддержал того ещё один выходец из купцов. — Против я такого, хрен редьки слаще не будет! — Сын второй есть у градоначальника, меньшой, тоже Гостомыслом зовётся и от словенки знатной рождён. Мал он совсем, однако если воспитает его уважаемый и честный муж… если приставить к нему порядочного дядьку (3) — будет от этого прок и вырастет он добрым правителем. Есть ли те, кто супротив? Есть ли те, кто поддерживают такое предложение?! Из всей толпы только несколько голосов, около десятка, дали знать о том, что находят подобную идею не самой удачной, зато придерживающиеся иного мнения практически взорвали своими возгласами всю площадь. — Отыскать мальчика и привести сюда, под нашу защиту, не то и до него доберутся руки властолюбца Игоря! — велел своим людям Кулота, как взгляд его вдруг переместился ещё на нескольких сообщников, что вели к нему связанного юнца из посадского воинства. — Кто это? — Стражник из посадского войска, ещё с полдесятка удрали, едва только увидели взбунтовавший люд. Этот не успел сделать ноги. — Как звать тебя? — склонился над пытающимся вырваться из хватки парнишкой Кулота. — Отвечай! — Семаня, — стиснул зубы пойманный воин. — Вышаты седьмой сын. — Ступай, Семаня, к тысяцкому (4) Некрасу и передай, мол, сам себе отныне Господин наш Великий Новгород, сам себе избрал князя иного. Пускай сдаст к рассвету ключи от детинца и присягнёт новому князю на верность, а не то город и народ его сам придёт и возьмёт то, что принадлежит ему по праву — вместе с головами несогласных с сим волеизъявлением, — одноглазый отворачивается от мальчишки, руки которого освобождают от пут, и обращается ко всем присутствующим. — Судьба вдовы Козводца решится после того, как родит она — а до тех пор пусть посидит в темнице сырой. Что же до Рейнеке… Любому, кто принесёт его живым или мёртвым, достанется всё богатство, что есть на старике, все его перстни! |