Книга Княгиня Ольга. Истоки, страница 194 – Лада Отрадова

На второго желающего сразиться обрушивается сначала тяжёлый кулак скандинава, а потом он получает в висок рукоятью меча и покачивается на месте, прежде чем сползти вниз по стене и обмякнуть.

— Есть другие смельчаки?! Налетайте!

Ещё один бунтовщик достаёт из-за пояса нож и выставляет вперёд вытянутую руку, держась на расстоянии в несколько аршинов от дружинника. Сверкая карими глазами, он щёлкает языком и будто дразнит противника — и тут же делает выпад вперёд.

Ари подобно разъярённому быку заносит на головой меч и бежит наперерез голодранцу, но он на удивление проворно отскакивает в сторону вертливым хорьком и размашистым ударом кинжала оставляет на предплечье дружинника глубокую алую рану. За спиной у викинга доносится смешок, и, обернувшись, он видит ещё одного негодяя, которого упустил в суматохе поединка.

Тот сжимает руки в кулак… и хребёт его трещит громко, точно ломаются доски в заборе. Мужчина плюхается ничком с вывернутой неестественным образом головой и верещит от боли, за ним же оказывается не на шутку грозная Милица со своим подсвечником наизготове.

— Осторожно! — кричит она и хватает за руку охваченную паникой Лану.

Отозвавшийся на предупреждение Ари нагибается — нож последнего из разбойников пролетает в ладони от его лысой головы — и вонзает тому в живот клинок, а затем отталкивает противника назад ногой, с мерзким хлюпающим звуком извлекая меч из раненой плоти.

— Я же говорил, — вытирает он оружие о собственную штанину. — Управились.

— Лана… Ты как? Что эти изверги с тобой сделали?

Несколько мгновений вдова Козводца испуганными глазами смотрит на лица своих спасителей, пребывая в неудомении, прежде чем отвечает:

— Я… в порядке. Пара синяков да разбитая губа ничто по сравнению с тем, что они сотворили с Хрущом и Волом. Мертвы они, а головы их выставили людям на потеху и воронам на съедение посреди майдана на Торгу.

— А Вепрь… Видела Вепря ты? — не теряя надежды, перебивает её Милица и крепко сжимает губы. — С вами он был? Куда повели они его?

— И Вепря нет больше. Мне… очень жаль.

Воздух вокруг Милицы вмиг сделался густым и холодным, а дыхание замерло от тяжёлой новости. Дрожащими руками она потянулась к Лане и схватила её за плечи так крепко, что женщина прослезилась и попыталась вырваться из железной хватки, но тщетно.

— Откуда ты знаешь?! Не могли его тронуть! Не могли!

— Своими глазами я видела… Пусти!

Ари кладёт ей на запястье тяжёлые руки и сжимает их, заставляя отпустить несчастную вдову Козводца, и следом пышка просто падает на колени и прижимает сложенные словно в молитве ладони к груди. Слёзы неудержимым потоком текут по щекам, а мир вокруг с мрачными улицами, тенями и синими сполохами вдалеке расплывается и издевательски стучит нестерпимым гулом в голове.

— Милица, — хлопает её по щекам, пытаясь хоть как-то привести в чувство, дружинник. — Милица! Прошу, давай отложим это на потом, сейчас не место и не время для траура. Я… не хочу, чтобы кто-то ещё пострадал сегодня ночью. И тебя терять я тоже не собираюсь.

— Всё равно мы сгинем до заката, — вставая на дрожащих ногах, безразлично отвечает она и расплывается в безумной улыбке. — От рук захвативших город безумцев или же от шальных стражей из посадского войска, нигде мы не найдём спасения от синего пламени.