Книга Княгиня Ольга. Истоки, страница 30 – Лада Отрадова

— Как ты, купец, уже понял, этот мальчишка клянётся, что он с твоей дочерью нашли нашего князя посреди леса, раненого и без сознания, — клинок с неприятным звуком скользнул по точильному кругу из песчаника, заставив хозяина избы стиснуть зубы от дискофморта не только утверждения знатного господина, но добравшегося до ушей скрежета. — Когда мы его обнаружили, при себе у сопляка были княжеские сумка и меч.

Купец нервно поднимает глаза на пожилого воина и чувствует, как с каждым промолвленным словом его горло начинает пересыхать:

— В чём же состоит суть вопроса, княже?

— Не знаю, так ли это в действительности или юнец решил извернуться скользким налимом и придумал байку, что вернулся за господскими вещами, — резко озвучил мысли Вещий Олег, глаза воеводы сверкнули напряженной подозрительностью. — Что скажешь?

Эгиль тяжело сглотнул, мысли мужчины спутались, а глаза с жалостью посмотрели на Ярослава, в котором едва ли можно было узнать прежнего соседского сына-балагура.

— Я не могу утверждать о его поступках наверняка, — сказал нерешительно отец Ольги, — Зато могу сказать, что семья у них хорошая и честная, а сам Славко — хороший и добрый хлопец. Он вырос у меня на глазах, всегда был почтителен к старшим и добр к сверстникам. Да, мог иногда ради шутки коров напугать или залезть в мой челнок, чтобы посмотреть на дорогие сети из Новгорода, но не более того.

— Возможно, так оно и было до сего дня, — глаза предводителя дружины опасно сузились. — Но не водилось ли за ним сребролюбия? Не могла им овладеть алчность? Как у семьи со средствами к существованию? Не водились ли за кем-то долги?

Купец заколебался ещё больше, чувствуя, как тяжесть ситуации ложится на его плечи пудовым камнем.

— Я… я не знаю, господин, — заикнулся Эгиль. — Живут как все в Лыбуте, отец до кончины своей промышлял пушниной. Не припомню, чтобы за ними были долги, пусть времена нынче и непростые для торговли. Могу предположить, что никаких мотивов для кражи у него не было.

Олег, краем глаза глядя на безразличного ко всему Ярослава, сейчас напоминавшего живого мертвеца, нетерпеливо качает головой.

— Предположений для невиновности недостаточно, — огрызается он. — Мне нужны веские доказательства, и нужны прямо сейчас.

Эгиль почувствовал внезапный прилив раздражения, когда воевода закончил свою фразу, а до этого остолбеневший, будто истукан, парнишка дёрнулся от страха.

— Не моё это дело — князю советы давать, однако коли уж мои слова что-то значат для господина, скажу одно. Нельзя судить человека, не имея на то никаких доказательств, это я отлично уяснил за долгие годы, проведенные в море и на рынках. Молодец на самом деле мог просто решить позаботиться об оставленных вещах, мы не можем клеймить его как татя.

— А если ты неправ, купец? Что тогда? Готов понести всей деревней злую виру за такое дерзкое преступление?

Отец Ольги стиснул зубы: злая вира означала, что неподъёмную сумму за преступника-земляка будет выплачивать не сам виновный в совершении кражи, а вся община из двенадцати лыбутских дворов, что означало чуть ли не жизнь в нищете на протяжении нескольких лет.

— Думаю, что следует поговорить с самим князем, уж ему нет причин лгать своему верному и преданному воеводе, — всё же твердо стоял на своём Эгиль. — Я же не стану без доказательств порочить честь невинного человека, господин. На этом прошу отпустить меня к гостям, дружина может подумать, что я не оказываю ей должного уважения.