Книга Княгиня Ольга. Истоки, страница 73 – Лада Отрадова

Никогда его стрела не забирала жизнь животного без предупреждения, никогда не выходил он на охоту вместе с помощниками, но всегда сражался с любым зверем один на один в честной и равной схватке. Среди трофеев его был и огромный белоснежный тур, и страшный медведь-людоед, и благородный олень с похожими на корону царя лесов великолепными рогами.

Однако отсутствовала в его списке самая опасная и загадочная добыча — легендарный Скуггульф.

Старый как сам мир мудрый волк, чья голова возвышалась над вершинами самых высоких елей, а зубы достигали размера человеческого роста, обитал на крайнем севере и был известен своим ненасытным аппетитом. Ни разнообразные ягоды и плоды, ни мясо диких животных не могли даже на минуту утолить его вечный голод, поэтому волк-великан откусывал по кусочку от самой луны, словно от сырной головы.

Ночное светило от его поползновений таяло на глазах и сужалось до узкого и тонкого полумесяца, а потом и вовсе исчезало, ввергая весь мир под небосводом в абсолютную тьму. Оди́н, однако, строго-настрого запретил Скуггульфу съедать луну целиком: из рассыпанных по ткани ночного неба крошек она за пару недель вырастала заново до прежних размеров.

А если убить прожорливого волка, подумал охотник, всегда будет сиять над головами полная луна, даря путникам в дороге свет и лишая пропитания коварных разбойников и воров, привыкших делать свои грязные делишки под покровом ночи, когда ни единого лучика не освещает землю.

И вот, однажды, отправившись вглубь северного леса, вооружённый топором Кнуд наконец-то наткнулся на мифического луноядного волка. Скуггульф впрямь оказался существом колоссального размера, его взъерошенная шерсть была угольно-чёрной, как темнота новолуния, а глаза мерцали двумя огромными жёлтыми кострами.

Любопытство, страх и благоговение наполнили сердце скандинава, когда он стал свидетелем ночного ритуала Скуггульфа. Широко открыв свою пасть, волк вырвал из толстого бока луны здоровенный кусок плоти, и её свет тотчас же исчез в зеве громадного хищника.

Подойдя к Скуггульфу с почтением и уважением, Кнуд спросил:

— Могучий волк, почему ты поглощаешь луну? Почему ты забираешь её свет из нашего мира? Зачем лишаешь путеводных лучей простых людей и великих богов?

Громадина обратила свой мудрый взгляд на человека и заговорила голосом, громким, как завывания бури над северными морями:

— Дорогой Кнуд, я — воплощение равновесия и обновления. Я пожираю луну, чтобы напомнить всем живым существам, что как тьма следует за светом, так и свет следует за тьмой. Боги сотворили меня, чтобы научить всех важности принятия обеих сторон — света и тьмы, жизни и смерти, молодости и старости.

Охотник внимательно слушал, его сердце наполнилось такой восторженной смесью любопытства и понимания, что он вмиг забыл о том, что хотел лишить жизни это древнее существо. Кнуд лишь спросил легендарного волка, как он может научиться этому вечному танцу между светом и тьмой и обрести равновесие внутри себя.

Скуггульф ответил, вылизывая длинным и похожим на морского змея языком свою свалявшуюся шерсть:

— Чтобы обрести гармонию внутри себя, ты должен сначала признать присутствие света и тьмы в своём собственном нутре. Прими свои тени и страхи, ибо их не нужно бояться, а скорее рассматривать как возможности для изменения и движения вперёд. Как луна убывает и растет, так и ты должен научиться ориентироваться в приливах и отливах океана жизни.