Онлайн книга «Княгиня Ольга. Истоки»
|
— Я знала… — шепчет она в своём бреду и с глубокой благодарностью смотрит на лицо своего спасителя. — Знала, что ты придёшь… Дочь Эгиля, трясясь то ли от усталости, то ли от холода, то ли от эмоционального напряжения, тянется своими высохшими губами ко рту молчаливого Ярослава и дарит ему воплощающий всю её любовь поцелуй. Ольга закрывает глаза, прильнув ещё сильнее к ланитам возлюбленного… и чувствует на своей коже прикосновение жёстких волос. У Ярослава отродясь не было бороды. До последнего надеясь, что ей показалось, Ольга распахивает веки… и вместо Славки она встречает покрытое крупными каплями пота лицо Игоря, который, рискуя своей жизнью, вынес её из объятого пожаром капища. Князь что-то взволнованно говорит ей, сверкает обеспокоенными глазами, но она его не слышит. Сердце девушки замирает, когда она понимает, что возлюбленного нет рядом, чтобы унести её от опасности. А затем она вспоминает, что Ярослава больше нет. Совсем. Растерянность и разочарование захлёстывают варяжку, смешиваясь с болью и страхом, которые всё ещё сковывают её тело. Пытаясь отторгнуть подаренный посреди белой горячки поцелуй вместе с едким дымом в лёгких, Ольга кашляет до хрипа в горле, до жжения, до режущей боли, прежде чем окончательно теряет сознание и безвольно раскидывает руки в хватке великого князя. За спиной у последнего остаётся когда-то величественный символ прежних времён, построенный его предками, что теперь превратился в гору пепла и клубы дыма. * * * * * Оставшись наконец один, Щука откидывается на набитый соломой мешок и устало закатывает глаза. К раздражению конюха, отдохнуть после напряжённого допроса ему не удастся: в сени охотничьего домика пожаловал с улицы уже второй по счёту визитёр после Бранимира, интересующийся положением его дел и не только. Бледное от усталости веснушчатое лицо, покрытое ссадинами, смотрит наверх — туда, где появился суровый бородатый мужчина с флягой воды в руке. Воевода протягивает ему попить, но Щука останавливает его жестом и мотает головой: — Спасибо, но после пережитого я лишний раз стараюсь не смотреть на воду, Господин. — Расскажешь, что произошло? — вздыхает, ещё раз мельком осматривая раны своего помощника, Вещий Олег. — Что нашло на Люта? — Я уже всё рассказал Бранимиру… Но этого мало, да? — уже заранее зная ответ на свой вопрос, рыжеволосый юноша вздыхает и закатывает рукава рубахи, демонстрируя лиловые следы от верёвок на запястье и порезы от ножа. — Или этого недостаточно? Кто придёт следующим? Сам князь? Кто-то из дружинников? Меня начнут допрашивать кони, о которых я заботился? Ворон, которого кормил? Я всё понимаю, но сейчас хочу хоть немного отдохнуть, Господин. — Князя точно не исключаю, — опускает глаза воевода. — Я всего лишь хочу услышать от тебя о случившемся. В конце концов, ты знаешь, как я отношусь к тебе. Ты служишь мне уже пару лет, и ни разу не вызвал у меня ни одного подозрения, не совершил ни одного проступка, Щука. Уж кому, а мне ты можешь довериться. — Мы были на пути к Пскову, беды ничего не предвещало. Лют остановился у лесного озера, мы привязали коней и направились туда, дабы набрать воды. И, едва только оказались у старицы, он как озверел и напал на татя, задушил его и утопил. Меня, как свидетеля, тоже истязал… но я выбрался благодаря ножу в кармане и освободился от верёвок, оседлал Молнию и помчал что было мочи к домику. Сначала он пытался меня настичь, но куда его Булату до моей быстроногой красавицы, за которой не угнаться… |