Книга Ливень в графстве Регенплатц, страница 146 – Вера Анмут

Гретта прибывала в растерянности. Она не понимала, отчего усмешка Густава была так презрительна, отчего мать столь пренебрежительна к сыну, и отчего сам Берхард не защищается, а наоборот, согласен с принижением? Не знала ещё Гретта, как жили, чем дышали, как относились друг другу члены семьи, в которую ей предстояло войти. Всё ли здесь гладко и благополучно, царят ли здесь лад и уважение? Отчего какой-то пустяк, незатейливая тема вызвала столь неожиданные эмоции? Гретта закусила губу и опустила взор – а вдруг это она что-то не так сделала, не то сказала? Верно, вела себя не слишком скромно.

Барон Хафф также был несколько озадачен. Он озабоченно сдвинул брови. До него долетали слухи о вражде братьев Регентропф, но от подобных сплетен Рюдегер отмахивался, как от ерунды. А теперь зародились сомнения: неужели те слухи правдивы? Надо будет присмотреться.

Генрих остался крайне недоволен поведением супруги и в другой бы момент, высказал ей, но при гостях выяснять отношения и скандалить он не желал, а потому сделал усилие и промолчал.

За столом возникла пауза, тяжёлая, наполненная скрытыми неприятными чувствами. Трапезу продолжали молча, каждый был погружён в свои думы, старательно сохраняя при этом абсолютно невозмутимый вид. Первым нарушил тишину барон Хафф:

— Ландграфиня, позвольте узнать, скоро ли приедет ваша дочь, прекрасная Маргарет?

Патриция добродушно улыбнулась.

— Очень скоро. Мы ждём её буквально на днях. – Она охотно приняла эту тему.

— Я не видел Маргарет уже много лет. Не сомневаюсь, что она стала ещё красивее, чем была.

— Это верно. Молва окрестила её первой красавицей королевства, – с гордостью похвастала Патриция.

— Да, да, графу Гельпфригу многие завидуют, – согласился Рюдегер. – Ещё я слышал о его большой ссоре с младшим братом.

— Да, я тоже слышал, – подхватил Генрих. – Она закончилась дракой, и теперь братья враждуют.

— Но что же такого случилось? Они всегда были дружны, уважали друг друга, защищали…

— Я точно не знаю…

— А может, Маргарет что-то говорила вам об этом?

— Она ничего не говорила, – резко отозвалась Патриция. – И вообще, это не наше дело.

— Просто удивительно. Удивительно и ужасно. Родные братья вдруг стали врагами…

— Да. Братская вражда – это ужасно, – проговорил Генрих. – Особенно, если от отношений между этими братьями зависит жизнь и счастье многих невинных людей, зависит мир в селениях.

Рюдегер Хафф обратил внимание, что, произнося слова эти, ландграф направил внимательный взор на своих сыновей. Неужели Густав и Берхард действительно враги друг другу?

— Какую скучную тему ты завёл, – упрекнула мужа Патриция и повернула разговор в совсем иное русло. – Гретта, вы не успели ещё осмотреть наш замок?

— Нет, ещё не успела, – негромко отозвалась девушка.

— Тогда разрешите мне показать вам все его красоты, – предложил Густав. – Я постараюсь сделать нашу прогулку занимательной.

Гретта бросила мимолётный взгляд на Берхарда, но тот сохранял равнодушие и предпочёл разглядывать свой бокал.

— Да, я не откажусь от такой прогулки, – с вежливой улыбкой дала ответ девушка.

Густав вышел из-за стола (нынче он был одет более нарядно, чем накануне) и направился к Гретте.

— Замок очень большой, и путешествие по нему может затянуться, – предупредил он. – А потому предлагаю начать его прямо сейчас. Если вы не против, конечно.