Книга Ливень в графстве Регенплатц, страница 157 – Вера Анмут

— Мой отец – король Регенплатца, – ответил Берхард, продолжая рассматривать прелестную девичью ручку, – а любому королю необходима стража.

— Но почему бы не выставить стражу и возле ваших дверей?

— Зачем? Там солдат охраняет важные бумаги, дорогие вещи, наконец, саму жизнь ландграфа. А что стеречь здесь? Мои рисунки?

— Стражник хотя бы следил, чтобы к вам не заходили посторонние.

— А ко мне посторонние и не заходят. Разве что вы зашли. Но таких гостей наоборот, нужно привечать, а не прогонять.

В порыве восхищения Берхард склонился и оставил поцелуй на белой шёлковой коже. Гретта не ожидала такого поступка, была удивлена, но не возмущена. Наоборот, поцелуй ей оказался приятен, и руки своей она не отняла. Значит, Берхард к ней и правда неравнодушен? Как это хорошо. И как ужасно.

Берхард выпрямился, и его глаза встретились с вопрошающим взором светло-карих глаз девушки. Он должен объяснить свой поступок. Конечно, должен. И не просто объяснить, а признаться, открыть сердце, выпустить чувства. Она не отвела глаз, не отняла руки, она ждёт его слов. И возможно, ждёт именно тех фраз, которые он и собирается произнести, и возможно, она ответит на них взаимностью, а значит, до счастья осталось всего несколько слов.

— Гретта, милая Гретта, – тихо произнёс Берхард, нежно сжимая в ладонях руку девушки. – Я помню нашу первую встречу, что произошла семь лет назад. Тогда ты была прелестной девочкой, а теперь стала прекрасной девушкой. Я очарован тобой. И я… Я не хочу, чтобы ты выходила за Густава.

— Почему?

— Потому что я люблю тебя. И мне невыносима мысль, что ты станешь чьей-то женой.

— Но ведь и ты женишься на другой.

— Она не желанна мне.

— Но ты её ещё не видел. Говорят, Зигмина красива и умна…

— У меня висит её портрет. Я её видел.

Гретта повернула голову в угол комнаты, где на стене висела картина, накрытая покрывалом.

— Да, это и есть её портрет, – подтвердил Берхард догадку девушки. – Но не о ней думы мои, не к ней тянется сердце моё. Была бы моя воля, я б отменил нашу свадьбу. И вашу с Густавом тоже.

Гретта прибывала в растерянности. С какой бы радостью она ответила на пылкие признания Берхарда, но нельзя, да и не нужно, ведь судьба разведёт их по разным дорогам. Только вот как отказать? Душа не желала отказывать. Гретта склонила голову и скрыла глаза под опущенными ресницами, слов для ответа она не находила.

— Я всегда вспоминал тебя, всегда думал о тебе, – продолжал признания Берхард. – Уже тогда, семь лет назад, ты запала мне в душу.

— Почему же ты мне даже пары строк не написал? Я ждала.

— Однажды написал тебе. Но мне вместо тебя ответила фрау Барх. Из её письма я узнал, что ты отправлена на воспитание в монастырь. И ещё, что помолвлена с неким богатым английским лордом. Разве она не говорила тебе?

— Нет. Когда я вернулась из монастыря, фрау Барх уже уехала от нас. Она вышла замуж…

— Она убедила меня, что тебя ждёт счастливая жизнь в Британии, и просила более не отвлекать тебя напоминанием о себе.

— И ты последовал её совету.

— Да, я поступил глупо. Я поверил ей, я был уверен, что ты удачно вышла замуж, нашла счастье в своей жизни. Я сдался, а не должен был. Корю себя за это, корю, что не спрашивал о тебе, о судьбе твоей. Но я не хотел слышать в ответ о том, что ты меня забыла. Как только я узнал, что все эти годы была свободна, в моей душе поселилась тоска, обида на глупость мою. Сколько времени упущено! Я сам позволил тебе забыть обо мне. А после… когда я увидел твой портрет, то понял, что люблю тебя и никакая другая женщина мне не нужна. С тех пор, как ты здесь, я места себе не нахожу. Стараюсь скрыть любовь под маской равнодушия, но у меня не получается. Я даже нарисовал твой образ, чтобы чаще видеть тебя. Он, правда, был уничтожен вместе с другими рисунками, но я обязательно создам новый, ещё лучше. Ибо без тебя мне плохо.